Дорогу осилит поющий

В Зальцбурге прошел очередной Pfingstfestspiele (Фестиваль на Пятидесятницу) — международный музыкальный форум, по традиции открывающий летний сезон. В этом году он проходил под заголовком «Bon voyage!» и формально был посвящен, соответственно, теме путешествий. Но фактически его главным сюжетом оказалось грядущее 60-летие художественной руководительницы фестиваля — Чечилии Бартоли. Подведению итогов одной из самых невероятных оперных карьер конца ХХ — начала XXI века удивлялся Сергей Ходнев.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Мультиплатиновая артистка, обладательница «Грэмми» и еще дюжины профильных и непрофильных престижных наград, многократно объехавшая весь свет (трижды была в России), певшая на открытии зимней Олимпиады 2026 года Чечилия Бартоли еще и недурной менеджер. Зальцбургским Pfingstfestspiele она мирно руководит уже 14 лет, хотя в остальном фестивальная административная верхушка за это время неоднократно перетасовывалась. В последние годы она вдобавок возглавляет Оперу Монте-Карло, где тоже дело в общем-то спорится. Все это особенно эффектно выглядит на фоне разговоров о том, что хороших оперных интендантов в наше время найти все труднее. Имя Бартоли одно время даже называли в числе возможных претендентов на пост главного руководителя художественной политики Зальцбурга после того, как многолетнего фестивального интенданта Маркуса Хинтерхойзера отправили в отставку этой весной.

Лайн-ап небольшого фестиваля Бартоли в этот раз выглядел скуповато, но все равно затейливо. Барри Коски с шумом и треском поставил «Путешествие в Реймс» Россини (см. “Ъ” от 26 мая). Труппа Гамбургского балета привезла балет Джона Ноймайера «Русалочка» на музыку Леры Ауэрбах. Знаменитый и старинный итальянский театр марионеток «Карло Колла и сыновья» показал оперу Монтеверди «Возвращение Улисса» с живой «озвучкой» от первостатейных барочных певцов, оркестра Les Musiciens du Prince и дирижера Джанлуки Капуано. Ансамбль Кристины Плюар L’Arpeggiata — тоже звезды — исполнял «Битву Танкреда и Клоринды» того же Монтеверди и еще толику изысканного итальянского и испанского XVII века, переложенного жгучими мексиканскими народными песнями.

С другой стороны, балеты Ноймайера на фестивале уже показывали не один раз, а та же «Русалочка» — спектакль 2011 года. Очаровательную коллизию с «поющими» марионетками все распробовали еще пару лет назад, когда на Pfingstfestspiele исполняли таким образом монтевердиевского «Орфея». Сочная импровизационная манера L’Arpeggiata всегда подкупает даже тех, кто с раннебарочной музыкой «на вы», но не то чтобы это новость. Вот юбилейный гала самой Бартоли — это, как оказалось, была новость.

Читатель наверняка хорошо себе представляет, как подобное мероприятие выглядит обычно. Ну, трогательно улыбающаяся виновница, чинные поздравления от коллег по звездному оперному цеху, почтительные шутки, много-много оперных шлягеров, все цирлих-манирлих.

Вместо этого дива устроила пестрое и взрывное эстрадное шоу с собой в качестве главной героини, у которой два с половиной часа пытается взять интервью команда с итальянского телевидения.

Оперной музыки буквально щепотка. Кусочек «Son qual nave» Броски — надо же напомнить о том, что Бартоли открывала широким массам виртуозный репертуар XVIII века. Кусочек арии «Lascia la spina» из «Триумфа времени и разочарования» Генделя — примерно в ту же сторону, хотя фоном для номера служил вид берлинской стены (со знаменитым муралом Дмитрия Врубеля «Господи! помоги мне выжить среди этой смертной любви»): мол, Бартоли была в берлинской студии звукозаписи ровно в то время, когда стена рушилась. И кусочек «Casta diva» — пожалуй, единственный момент беспримесной слащавости, который устроил создавший все это действо режиссер Давиде Ливермор.

А в остальном — веселое ретро с бродвейской подтанцовкой и анимациями на заднике. Бартоли вспоминает детство в монастырской школе — и мюзикловый хор «монахинь» поет шлягер 1960-х, «I Will Follow Him» Пегги Марч. Бартоли вспоминает дебют в Зальцбурге — и тут же запевает хитовый номер Джули Эндрюс из «Звуков музыки».

В шоу, которое еще будет повторено в Монако, есть, правда, и милые документально-биографические моменты. Бартоли напоминает, что она дочь оперных певцов, что ее мама была ее вокальным педагогом, включает запись, где 22-летняя мама поет Виолетту в «Травиате» — а потом в свете прожекторов с кресла в партере встает уже 90-летняя синьора Бартоли-старшая. Певица рассказывает, что дед ее во время Второй мировой был отправлен воевать в Россию, а потом пошел в Сопротивление — и, естественно, запевает «Bella ciao». Бартоли описывает долгий путь к оперной карьере, рассказывает, что до всех дебютов отучилась на машинистку — и вдруг включает редкую телевизионную запись, где она 19-летняя (сплошные глаза да нос) поет каватину Розины. Зальцбургскую публику, кажется, особенно насмешила комическая сценка, где будущую примадонну прослушивают сначала Караян, потом Даниэль Баренбойм, потом Риккардо Мути.

Все это, правда, в портативный микрофон (что делать, голос Бартоли даже в лучшие времена для зальцбургского Большого фестивального зала был маловат). И все это часто на грани хорошего вкуса.

Строго говоря, совершенно непонятно, так ли уж надо было петь «Памяти Карузо» Лучо Даллы. Или «Нью-Йорк, Нью-Йорк» Фрэнка Синатры. Или — вздрогните — «My Heart Will Go On» Селин Дион (но там хотя бы был самоироничный «соус»: мол, у меня аэрофобия, в Америку я предпочитала плавать, как во времена «Титаника»).

Но зато несравненная архивная виртуозка, искательница оперных чудес прошлого открылась с совершенно неожиданной стороны — этого не отнять. Лихо отплясывала рок-н-ролл под «Gegehege» Риты Павоне, сыпала отнюдь не россиниевской, а джазовой скороговоркой в «Brava, brava» Мины. Десять с лишним лет назад ее первые кураторские затеи в Зальцбурге перевернули представление о том, каким должен быть по-настоящему штучный, универсально интересный фестиваль. Сейчас она задала такой стандарт «датского» личного гала, который много кому из ее коллег будет не по нутру — но и не по силам тоже.

Сергей Ходнев