«Прикаспий может стать новым Дубаем»

В рубрике «Личный счет» — Эмин Агаларов. Этой весной он выпустил свой новый музыкальный альбом, отметив двадцатилетие выхода на большую сцену как певец и композитор. В этом году исполняется 20 лет и крупнейшему его предпринимательскому проекту — курорту Sea Breeze на берегу Каспийского моря. «Деньги» попросили рассказать героя номера о своем бизнесе и творчестве.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Артист или предприниматель

— Кем вы сами себя считаете: артистом или предпринимателем?

— Ну, это все равно что спросить: если занимаетесь спортом и бизнесом, то мыслите — как спортсмен или как бизнесмен? Я цельный человек во всех моих делах и проявлениях. У меня есть бизнес-образование, изучал менеджмент и финансы. Музыкального образования нет. По большому счету я непрофессиональный музыкант. Но это не значит, что к творчеству подхожу непрофессионально. Кстати, на сцене я уже 20 лет и в апреле выпустил новый альбом «Maybe Tomorrow», где вместе со мной поют Ричард Маркс, Аманда Холден и Андреа Корр…

Музыка — такая же работа, как и бизнес. И там есть творческая составляющая. Когда сочиняешь или записываешь песню, вкладываешь в нее свой талант, голову, сердце, душу. В бизнесе — ровно то же самое. Если уж на то пошло, я ведь и строитель непрофессиональный, хотя построил много миллионов квадратных метров за свою жизнь. Мне повезло, потому что, как мне кажется, у меня хорошо получается и музыкальное творчество, и бизнес.

— Творчество бизнесу мешает или помогает?

— Помогает. Помогает переключаться. После работы со всеми этими цифрами, сметами, договорами, документами, финансами и менеджментом погружаешься в другую стихию.

— А для бизнесмена имидж артиста — препятствие или помощь?

— Скорее, помощь. К артистам обычно всегда какое-то особое отношение. Когда ты известный человек — актер, артист, для тебя открыто много дверей. Не так давно в Казани на мой концерт пришел раис Республики Татарстан Рустам Нургалиевич Минниханов с супругой Гульсией Ахатовной. Было очень приятно. Помню, в кулуарах какого-то бизнес-форума встретил президента Белоруссии Александра Лукашенко, с которым до того лично не был знаком. Он внезапно сам подошел, пожал руку, говорит: «О, Эмин, привет! Я слушаю твое "Море-море". Очень люблю». Я смутился, говорю: «Песню эту, да, исполняю. Она, правда, не моя — Муслима Магомаева».

По правде говоря, встречал людей, которые и не знают о моей музыкальной карьере. Просто не смотрят телевизор, не интересуются такой музыкой. Для них эта сторона моей жизни становится сюрпризом: «Так вы еще и поете?» Бывает и так.

Первая зарплата

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— У нас рубрика в «Деньгах» называется «Личный счет». Традиционный вопрос: можете ли вспомнить свою первую работу, первые заработанные деньги, на что их потратили?

— Самая первая моя работа была на заправке. Это было в Нью-Джерси. Году в 1993-м. Мне было тогда 14 лет.

— Как туда устроились?

— Заправка была около дома. Точнее, между школой и домом. Все время проезжал ее мимо на автобусе. У меня был приятель, Мурат, который к тому времени там уже работал. Познакомились случайно, узнали, что оба родом из дружественных стран: он из Турции, я из Азербайджана. Он, кстати, сейчас работает у меня в Азербайджане в Sea Breeze, больше 30 лет прошло.

Как-то его спрашиваю, как устроиться к нему на работу. Говорит: просто иди сам и спроси. Пошел. Спросил. Там толстый такой владелец был, Джоу звали, помню, всю дорогу курил на заправке. Говорю: «Я ищу работу, можно к вам устроиться?» Он: «Пять долларов в час. Можешь начинать прямо сейчас». Говорю: «По рукам».

Я мечтал тогда о мопеде. Он стоил, как сейчас помню, $1270. В 15 лет в Америке давали уже права в этом возрасте. Скопил тогда за несколько месяцев работы с зарплаты долларов 600 или 700. Остальные попросил у мамы. Купив мопед, я обрел свободу.

Через некоторое время я устроился гардеробщиком в турецком ресторане. Там уже доход был приличный — за ночь на чаевых можно было поднять долларов 100 или 150. Еще пробовал работать продавцом в магазине электроники. В какой-то момент, уже учась в университете, открыл свой первый бизнес на e-bay — продавал все российское и советское: часы «Восток», «Молния», павловопосадские платки, жостовские подносы. Я в этом разобрался досконально, просто до безумия. Доходы росли. Считал тогда, что я король планеты и море мне по колено.

Окончив университет, приехал в Москву на каникулы. Отец сказал, что ему нужна моя помощь, что он хочет, чтобы я работал с ним. В «Крокусе» я был топ-менеджером, который зарабатывал процент от прибыли бизнесов, которыми управлял. У меня была фиксированная зарплата примерно $10 тыс. в месяц.

— А как же собственный бизнес?

— Собственный бизнес делал параллельно. Занимался ресторанами, фитнесом, покупал какую-то недвижимость... В какой-то момент из попыток построить свой бизнес на недвижимости и вырос Sea Breeze.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Бизнес на $100 млрд

— Как появилась идея Sea Breeze?

— Это было в 2006 году. Приехал отдохнуть на нашу старую родительскую дачу в поселок Нардаран на берегу Каспия. Это всего полчаса езды от центра Баку. Раньше там бывал редко. Но в тот раз времени было много, делать было нечего. Я человек активный, решил осмотреться и прикупить немного земли.

В советское время там жили рыбаки, браконьеры ловили осетрину, занимались промыслом черной икры, которая потом расходилась по всему Союзу. В 90-х землю облюбовали дачники. Но приватизация проходила не всегда законным путем, дачная зона развивалась хаотично. В результате у кого-то был большой дом с большим забором, а рядом стояла какая-то полуразвалина. Никакой инфраструктуры не было.

Культуры коттеджных поселков, как, к примеру, на Рублевке в Москве или в итальянском Менаджо, в Азербайджане тогда не существовало. Мне же захотелось собрать землю и построить там загородный поселок для людей, которые желали жить не в городской квартире, а в своем доме или особняке. Стал скупать участки: 30 соток — здесь, полтора гектара — там… В той зоне, что купил, начал строить первые 30 домов. Провел между ними дорожки. Объединил все в общую зону с пляжем. Но почему-то ничего у меня там не продавалось. Решил, что надо построить спорткомплекс с крытым бассейном и сауной, теннисные корты. Все это высасывало деньги. Везде были проблемы. Пляж перезапускать приходилось каждый год, в бассейне после зимы все ломалось. Но я понимал, что без инфраструктуры ничего не продать.

Рядом с уже возведенным поселком стоял разрушенный, советских времен, пансионат «Метростроя». Это было единственное многоэтажное здание в округе, на всей остальной территории можно было возводить здания не выше двух этажей. То, что осталось от пансионата, купил как землю — 3 гектара за 50 млн руб. Поразмыслив, разрушенное здание решил не сносить, а попробовать восстановить. Обратился в московский институт Кучеренко (Центральный научно-исследовательский институт строительных конструкций имени В. А. Кучеренко.— «Деньги»). Специалисты приехали, произвели экспертизу, предложили проект усиления фундамента, флигелей и так далее. К 2011-му году я превратил это здание в шестиэтажный бутик-отель на 60 гостиничных номеров с рестораном Shore House внизу.

— Это изменило ситуацию с продажами?

— Не очень. Даже и после этого бизнес шел плохо. Гостиница заполнялась наполовину, да и то только летом. Понял, что не тяну этот проект: расходы большие, содержать дорого. И чтоб как-то выкрутиться, решил продать все, что можно было продать. Одно из предложений моих постояльцев оказалось неожиданным — он захотел выкупить пару гостиничных номеров, превратив их в апартаменты. Естественно, я охотно на это согласился. Этот случай меня натолкнул на мысль: может быть, людям нужны здесь не дома, а квартиры?! И тогда я начал проектировать первое здание будущего жилого комплекса Lighthouse. Только в 2018 году получил разрешение на его строительство, когда добился снятия ограничения на возведение зданий выше двух этажей.

Первый проект с точки зрения архитектуры получился, мягко говоря, не идеальным. Однако, апартаменты в этом здании на 120 квартир мы распродали за год-полтора. Я тогда пригласил лучших архитекторов из тех, кого знал, стал скупать все земли, которые мог скупить. И мы начали строить, строить, строить. В следующем, 2019 году продали 200 квартир, через год — 500, потом — 1500... В прошлом году мы продали 5300 квартир.

— А сколько всего?

— 90% недвижимости — это апарт-отели. То есть апартаменты с каким-то перечнем услуг, куда включается клининг, обслуживание номеров и так далее. К тому же там уже создана инфраструктура для жизни и отдыха: рестораны, магазины, SPA, бани, хамамы, спорт, а еще — школа, детский сад, больница. Это уже полноценный город на 50 тыс. резидентов.

— Если не секрет, сколько в этот проект инвестировано средств?

— Уже инвестировали $3 млрд.

— В таком случае сколько Sea Breeze может стоить?

— У проекта Sea Breeze нет конечной точки. Только чтобы завершить уже запущенные планы, нужно примерно $100 млрд.

— О каких планах идет речь?

— Сегодня у меня было совещание с итальянскими специалистами, они помогут мне разобраться и правильно спроектировать инженерию для моих сложных зданий. Простые я уже научился сам строить: 8, 10, 15 и даже 20 этажей. Небоскребы я никогда не строил. Сейчас проектируем башню в 60 этажей — это будет самое высокое здание в Азербайджане, оно будет возвышаться из моря в окружении насыпных искусственных островов. Небоскреб уже спроектировал знаменитый архитектор Шон Килла, по его проекту построены Музей будущего и Jumeirah Marsa Al Arab в Дубае.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Сейчас собираю лучших специалистов по изучению Каспия и по проектированию фундаментов для островов. Мы разработали цифровую симуляцию, просчитали, как будут вести себя грунты островов в ближайшие 100 лет. И там очень много нюансов. Мы подняли статистику по движению уровня воды Каспия за последние 130 лет. Выяснили, что в 80-х годах он был примерно там, где находится сейчас, в 90-х поднялся примерно на три метра, затем море начало отступать. Мы выяснили, что каждые 30 лет уровень моря колеблется в пределах 3 м 20 см. Поэтому все строения на насыпных островах мы поднимем на 4,5 м от зеркала воды на самой ее исторически низкой точке. Еще мы просчитываем погодно-климатические условия — изменение температур за год, направление и силу ветров, нагрузку от морских волн и многое другое.

— Это планы на будущее. Какова рентабельность Sea Breeze сегодня?

— Рентабельность всего проекта, судя по практике последних пяти лет, 27%. То есть если я в прошлом году продал недвижимости почти на миллиард, то заработал бы 270 млн. Для того чтобы зафиксировать прибыль, нужно было бы остановить стройку. На сегодняшний день построено и введено в эксплуатацию 3–3,5 млн кв. м жилья. Еще в процессе строительства 200 зданий общей площадью 3 млн кв. м. Вся прибыль идет на продолжение строительства, а еще — на инфраструктуру: дороги, коммуникации, пляж, парковые зоны… Ежегодно только на озеленение уходит почти $40–50 млн.

— Чем озеленяете?

— Вот привезли из Барселоны 3 тыс. морозоустойчивых пальм. Для понимания, одна пальма стоит €5 тыс. Плюс таможня и транспорт. Еще высаживаем эвкалипт. Он обладает лечебными свойствами, отпугивает мошкару, быстро растет — по полтора метра в год. Через пять лет — это уже десятиметровое вечнозеленое дерево. Еще олеандры, они тоже быстро растут и радуют красивыми цветами. Розмарин…

— Изначально рассчитывали продавать недвижимость, наверное, бакинцам?

— Я и теперь рассчитываю на бакинцев. 82% недвижимости покупают местные, чтобы жить там круглый год.

— А остальные кто?

— Есть турки. 10% — россиян, около 5% составляют граждане Израиля, Казахстана, Узбекистана, Канады, есть даже американцы.

— А на ваш взгляд, иранские события сейчас способны развернуть российский турпоток с Ближнего Востока в Азербайджан?

— Ответ простой. Конечно, да. Если где-то уменьшилось, значит, где-то прибавилось. Кто-то теперь отправится в Турцию, кто-то — в Майами, кто-то — на Мальдивы, в Таиланд, а кто-то — в Баку. И прецеденты уже есть. Даже специалисты мне пишут: вот, я менеджер ресторана, хочу переехать из Дубая в Баку.

— А каков ваш уровень сервиса?

— Пока не дубайский.

— То есть золото в кофе не добавляют?

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Пока нет. Зато уже заключили договоры и анонсировали строительство отелей мирового класса: два «Марриотта» — JW Marriot и The Luxury Collection, Rixos, Nikki Beach, Nobu, Cipriani, Swissotel, Hyatt, Hilton, Crowne Plaza, Brabus, Elie Saab, Radisson… Какие-то из отелей откроются уже в этом году, какие-то строятся, по каким-то идут переговоры. Все это, думаю, ощутимо поднимет уровень сервиса — франшизные объекты гарантируют уровень сервиса и обеспечиваются специально обученным персоналом. В ресторанах сервис уже довольно высокий. Ресторанами я занимаюсь давно, всю свою московскую команду перевез физически в Азербайджан. Они живут в Sea Breeze и помогают администрировать все мои рестораны там.

— Каков средний чек?

— Зависит от категории ресторана. Думаю, от $15 до $50 на человека без алкоголя.

— А сколько стоит проживание?

— В летний период студия (апартаменты), наверное, от $250 до $300 за ночь. Когда будут введены в строй пятизвездные отели, там будет от $500 до $1000.

— То есть это рассчитано на средний класс и выше?

— Думаю, 80% туристов — это такой уверенный твердый средний класс.

— С перелетом путевка сколько будет стоить?

— Цена с перелетом с недельным проживанием, наверное, около 100 тыс. руб. Дальше — в зависимости от пожеланий и уровня сервиса. Хочешь, скажем, не однокомнатную, а трехкомнатную студию? Питание: хочешь включить в чек, хочешь — выбираешь на месте.

— То есть для российских туристов вы, скорее, конкурент Египту?

— А мы уже конкуренты Египту. По ценам и сервису сопоставимы, но у нас, в отличие от Египта, развитая инфраструктура всей территории. Семь километров готового пляжа, аллеи для прогулок, детские площадки, всевозможные клубы…

— В Советском Союзе морские курорты развивались на Черном море и Балтике. На Каспии курортов не было. Почему?

— Это для меня всегда было большой загадкой. Мы с папой это не раз обсуждали. Он и раньше считал, что Каспийское море недооценено. Морская зона есть в российском Дагестане, в Казахстане, но, насколько я знаю, курортов там тоже никто не строил. Каспийское море более мелкое и менее соленое. По качеству песка, морской воды, природе и так далее Каспий ни в чем не уступает мировым курортам. Может быть, было предубеждение потому, что здесь добывают нефть, но мы регулярно берем пробы воды — с водой проблем нет. Думаю, Прикаспий может стать новым Бодрумом или новым Дубаем.

Из Москвы в Баку лететь 2 часа 45 минут. Это не только быстрее, но и дешевле, чем в Эмираты или Турцию. К тому же здесь говорят по-русски, очень гостеприимный народ, вкусная еда. Кто приезжал ко мне в Sea Breeze хотя бы раз, возвращаются снова.

— Прошлым летом видел репортаж бакинского телеканала о том, как вы проводили экскурсию по Sea Breeze для президентов Азербайджана и Узбекистана. Вы планируете проекты в Средней Азии?

— Действительно, в прошлом году у меня состоялась встреча с Шавкатом Миромоновичем Мирзиёевым. Я благодарен президенту Азербайджана за возможность рассказать об этом проекте президенту Узбекистана и показать, что уже построено за два десятилетия. Проектов такого масштаба нет не только в Азербайджане, на всем европейском континенте. Рассказал о строительстве 30 млн кв. м жилья. Это новые рабочие места, огромные налоги для государства, притом что проект стартовал на общих основаниях — там нет ни налоговых, ни таможенных, никаких льгот и преференций.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— У вас есть проекты в Узбекистане?

— Даже два. И оба уже строятся. Первый — это жилой комплекс Agalarov Residence Tashkent в центре столицы Узбекистана. Второй — Sea Breeze Uzbekistan — туристический кластер на 500 га в 75 км от центра Ташкента на берегу Червакского водохранилища. Я заказал мастер-план лондонской архитектурной компании Scott Brownrigg. Этот проект аналогичен азербайджанскому Sea Breeze — с похожей архитектурой, пляжной инфраструктурой, сетью бульваров для променадов и так далее.

— Кстати, сегодняшняя политическая обстановка, антироссийские санкции создают какие-то трудности для вас?

— Конечно же да. Ряд иностранных архитекторов и часть моих партнеров отказались со мной работать. Часть моих партнеров отказались от сотрудничества. Около 250 брендов, которые я 20 лет привлекал на российский рынок, ушли. С Louis Vuitton я вел переговоры с 2001 по 2021 год. То есть это такая очень муторная, длинная работа, результаты которой рухнули в один день. Но тем не менее это стало для меня наукой. Тогда я понял, что нельзя инвестировать только в чужие бренды, надо создавать свои.

Михаил Малыхин