Нефть не течет в Ормуз
Во втором полугодии Brent прочат $95–100 за баррель
Несмотря на апрельское перемирие США и Ирана, рынок нефти все еще далек от выхода из энергетического шока. По данным S&P Global, цена североморской Brent на спотовом рынке продолжает держаться выше $100. Аналитики полагают: высокие цены надолго, не только из-за блокировки Ормузского пролива, но и в связи с сокращением стратегических запасов сырья.
Фото: Reuters
Фото: Reuters
После стремительного обвала цены нефти Brent ниже $100 за баррель, вызванного прекращением боевых действий между США и Ираном, во второй половине апреля котировки вновь пошли вверх. По данным агентства S&P Global, 29 апреля стоимость североморской марки на спотовом рынке поднялась до $122,9 за баррель, прибавив за восемь торговых сессий 24%. К концу первой декады мая котировки опустились до $111 — на 56% выше значений конца февраля. Восстановление цен произошло из-за того, что обещанное Трампом возобновление судоходства в Ормузском проливе произошло в усеченном виде. По разным оценкам, через пролив по итогам апреля прошло 190–220 судов из которых лишь 55–65 — нефтяные танкеры и газовозы. Это 5–7% от довоенных показателей. Такого объема поставок недостаточно для удовлетворения мирового спроса. По оценке МЭА, в апреле мировые поставки «черного золота» уменьшились на 1,8 млн баррелей в сутки (б/с), до 95,1 млн б/с, в результате чего общие потери с февраля достигли 12,8 млн б/с. Добыча в странах Персидского залива, пострадавших от закрытия Ормузского пролива, упала на 14,4 млн б/с. Даже если судоходство через пролив продолжит расти, мировые поставки нефти, по оценке МЭА, в 2026 году сократятся в среднем на 3,9 млн б/с, до 102,2 млн б/с.
С учетом низкой гибкости нефтяного рынка выпадение таких объемов критично и неизбежно привело бы к дальнейшему росту цен на нефть, если бы крупнейшие страны не распечатали стратегические запасы сырья. По оценке МЭА, в марте из таких запасов было высвобождено 129 млн баррелей, в апреле еще 117 млн баррелей. «Высвобождение стратегических запасов, даже если к этому процессу подключатся все крупные импортеры нефти, может снизить цену нефти максимум на 10%, но на самом деле более существенного влияния на цены ожидать сложно»,— отмечает ведущий аналитик Freedom Finance Global Наталья Мильчакова. Стратегические запасы придется восполнять, что создаст дополнительный спрос на нефть. Этот фактор, как полагает независимый портфельный управляющий по глобальным рынкам Алена Николаева, будет и дальше влиять на цену, даже несмотря на отсутствие острой фазы конфликта.
Рынок до сих пор не верит в устойчивое урегулирование конфликта.
«Премия за риск умеет быстро схлопываться, но полностью сейчас не исчезает. И пока у рынка не появится уверенность, что Ормуз действительно будет работать стабильно и без угроз повторной блокировки, эта премия останется в цене»,— отмечает Алена Николаева.
Во втором полугодии в базовом сценарии большинства крупных банков ожидается стабилизация Brent в диапазоне $95–110 баррель.
В таких условиях США продлевают смягчение санкций в отношении поставок российской нефти. В марте исключения затронули около 100 млн баррелей транзитной нефти, загруженной до 12 марта. В апреле Минфин США продлил генеральную лицензию на поставку российской нефти до 16 мая. Новое послабление распространилось на все танкеры, успевшие загрузиться до 17 апреля. Временная отмена американских санкций в отношении российской нефти привела к увеличению мировых поставок, отмечают в МЭА.
В марте цена российской Urals резко пошла вверх и по отдельным контрактам торговалась с премией к североморской Brent. Как сообщал “Ъ” со ссылкой на данные Platts, на 18 марта стоимость Urals превысила цену эталона Dated Brent на базисе DAP Индия на $5 за баррель, что стало новым историческим максимумом. В конце февраля Urals стоила дешевле Brent на $12 за баррель. По данным Минэкономразвития, средняя цена российской нефти в марте выросла на 73%, до $77 за баррель, в апреле показатель поднялся еще на 23,2%, до $94,87 за баррель.
Российский рынок почти не реагирует на дорогую нефть. В первые дни конфликта на Ближнем Востоке индекс Московской биржи вырос на 4% и поднялся выше 2900 пунктов, но затем откатился до 2600 пунктов. Первоначально рынок не верил в длительный рост цен. Затем, по мнению директора департамента управления благосостоянием УК «АФ Капитал» Руслана Клышко, инвесторы стали оценивать готовность государства изъять часть сверхдоходов отрасли через демпфер, НДПИ, экспортные пошлины и разовые сборы. Ускорившийся в апреле рост курса рубля частично нивелировал эффект высокой нефти для рублевой выручки экспортеров. «Высокий уровень ставок внутри страны также негативно сказывался на рынке акций. При текущих доходностях фондов денежного рынка и депозитов инвесторы по-прежнему не готовы перекладываться в акции даже на фоне сильной нефти»,— отмечает господин Клышко.
В наибольшем выигрыше от сложившейся ситуации окажется бюджет России, который сверстан исходя из средней цены Urals в $59 за баррель. «В грубом расчете рост цены нефти на каждые $10 выше заложенной в бюджет принесет бюджету около 130 млрд руб. в месяц»,— считает руководитель аналитического управления банка «Зенит» Владимир Евстифеев. Однако фактический эффект будет ниже, так как текущий курс доллара к рублю на уровне 74–75 руб./$ ниже заложенного в бюджет курса 92,5 руб./$. Поэтому начиная с мая сохранение цены Urals на уровне $95 за баррель и курса доллара 75 руб./$, по оценке господина Евстифеева, принесет бюджету допдоходы от нефти примерно на уровне 380 млрд руб. в месяц.
Бочкой не вышли
В любой непонятной ситуации покупай валюту или недвижимость. Это золотое правило российского инвестора перестало работать в 2025 году, когда такие инвестиции показали скромные результаты. Но привычка переводить рубли во что-то более стабильное (например, вклады) осталась. Однако у рублевых депозитов есть реальные конкуренты.
Гендиректор УК «Ингосстрах-Инвестиции» Роман Семенихин
Фото: Предоставлено УК «Ингосстрах-Инвестиции»
Гендиректор УК «Ингосстрах-Инвестиции» Роман Семенихин
Фото: Предоставлено УК «Ингосстрах-Инвестиции»
Прошлый год справедливо признали годом облигаций: они принесли от 15% и выше в зависимости от класса на фоне проседания индекса Мосбиржи на 4%. Есть ли шансы, что с поддержкой со стороны высоких нефтяных цен и смягчения ДКП инвесторы в акции обгонят более консервативных конкурентов?
Казалось бы, все складывается как сценарий из учебника: снижение ключевой ставки, относительно «контролируемая» инфляция, высокие нефтяные цены — идеальный момент для входа в акции. Но нет. Мы видим активные распродажи и снижение индекса Мосбиржи с начала года уже почти на 10% с мартовских максимумов. И что тут можно возразить. Да, «падают» металлурги, строители и прочие, а нефтяники ощущают поддержку последние месяцы. Но и здесь ситуация неоднозначна. Индекс «Нефти и газа» снижается более чем на 12% с максимумов 2026 года и торгуется вблизи 7000 пунктов, как и в начале 2026 года. Выходит, цены на нефть не поддерживают российский рынок, а, наоборот, толкают его все ниже и ниже.
В чем же причина? На рынке ходят слухи про выход с рынка «нерезидентов», но я к этому отношусь настороженно. Возможно, когда-то скрытое станет явным, и все встанет на свои места. Но в текущий момент я бы выделил два других фактора — крепкий рубль и более жесткая денежно-кредитная политика Банка России, чем ожидалось рынком. И даже цена на нефть выше $100 за баррель, практически вдвое превышающая заложенные и в государственные, и корпоративные бюджеты, не помогает.
Самая простая и очевидная версия может оказаться верной. Рынок не верит в то, что трехзначные цены на нефть всерьез и надолго. Если даже Ормузский пролив откроют в ближайшие недели, то снижение цены будет плавным — восстановление стратегических запасов поддержит котировки в этом году. С другой стороны, проблемы с экспортом российской нефти из-за перебоев работы портов и нефтепроводов, возросшие издержки на ремонты и прочие сопутствующие мероприятия могут не позволить российским нефтяникам транслировать высокие цены в свою капитализацию.
В любом случае для России несколько плюсов очевидны:
дополнительные нефтегазовые доходы уже поступают в российский бюджет;
укрепление репутации России как надежного поставщика энергоресурсов (процессы диверсификации поставщиков будут нарастать среди стран—импортеров нефти и газа);
исторически рост цен на нефть благотворно сказывался на нашей промышленности, так что и в этот раз, если период высоких цен продлится еще хотя бы полгода, то вполне можно ожидать рост ВВП +0,5–1,5% по итогам года — это автоматом будет означать и рост ненефтегазовых доходов бюджета.
Однако есть и несколько минусов на пути к стабильному 2026 году:
неминуемый рост мировой инфляции. Пока про него активно не говорят и не оценивают. Для нас это будет «импортированная» инфляция, и сможет ли ее перекрыть крепкий рубль — большой вопрос. Кроме того, это в любом случае будет сжатой пружиной: при ослаблении курса мы получим удар по целевой инфляции. ЦБ будет вынужден быстро свернуть все смягчение ДКП;
крепкий рубль оказывает негативное влияние и на бюджет РФ, следовательно, рост дефицита выше планируемого также будет сказываться на траектории снижения ключевой ставки в негативную для рисковых активов сторону.
С учетом этих вводных мы приходим к ответу на вопрос — что же делать сейчас инвестору?
Рубль, по всей видимости, в течение лета будет оставаться довольно крепким. Поэтому время на формирование валютной позиции еще есть. Слабо предсказуемыми являются действия Минфина в части бюджетного правила. Все больше появляется соблазн при таких ценах его отменить в части регуляторных покупок валюты, а перейти в режим ручного управления и квазитаргетирования валютного курса с целью, скажем, 85–90 руб./$. Это решение краткосрочно поддержит бюджет и экспортеров, но долгосрочные негативные эффекты в части прозрачности государственной политики, предсказуемости ставок и доходности длинных ОФЗ могут оказаться слишком высокими.
Доля рублевых качественных облигаций в этой концепции может составлять вплоть до 80% портфеля. Дюрация — в зависимости от оптимизма инвестора, от двух до пяти лет. Но флоатеры (страхуемся от перемены политики Банка России) также в портфеле быть должны. Сегмент ВДО — очень точечно и совсем небольшая доля. В негативном сценарии количество проблемных эмитентов может существенно подрасти.
У внимательного читателя возникает логичный вопрос — а как же акции? Неужели 2600 по индексу все еще дорого?
Наш взгляд на акции в ближайшие недели крайне осторожный. И именно по тем причинам, которые были приведены выше. К сожалению, даже указание президента по удвоению капитализации фондового рынка РФ не сможет преодолеть те сдерживающие, а порой и блокирующие факторы роста российского рынка. Конечно, уровень 3000 не выглядит непокоримой вершиной, и при определенном стечении обстоятельств мы можем вырасти на 15% с текущего уровня в 2600 за несколько торговых сессий.
Для тех же читателей, которые не разделяют мой консерватизм и считают, что у акций более радужные перспективы, можно выделить несколько фаворитов в нефтегазовом секторе. Во-первых, префы «Сургутнефтегаза», дивидендная доходность по которым может превысить 15%. Но не сейчас, а на горизонте нескольких месяцев, как появятся более существенные признаки ослабления рубля. Во-вторых, акции НОВАТЭКа. СПГ-проекты компании выступают бенефициарами текущей геополитической напряженности на Ближнем Востоке, несмотря на существенные санкционные ограничения. Из-за конфликта сроки введения новых проектов (Катар, в частности) переносятся, а цены на СПГ могут оставаться повышенными. По мультипликаторам P/E и EV/EBITDA НОВАТЭК торгуется дешевле среднеисторических значений. Среди нефтяников выделю «Татнефть», акции которой могут продемонстрировать динамику лучше рынка. Компания в наибольшей степени выигрывает от роста цен на нефть и при сохранении благоприятных внешних условий может вернуться к более высокой норме дивидендных выплат.
Если расширить выборку до компаний и не из нефтегазового сектора, то здесь все стабильно и прозаично — «Озон», «Яндекс», «Сбер» и «Дом.РФ» с динамикой лучше рынка.
Резюмируя, мартовские события на Ближнем Востоке, апрельское заседание ЦБ и майская коррекция обострили дискуссию об идеальной точке входа в российские акции. Но наш ответ простой: можно долго спорить про уровень 2600, 2700 или 2400, а можно посмотреть, что в портфелях у клиентов под нашим управлением. А здесь доля акций на исторических минимумах. И этой стратегии мы пока придерживаемся.