Умеренный итальянец
Дом русского зарубежья показывает выставку Алексея Исупова
В Доме русского зарубежья имени Александра Солженицына проходит выставка «Алексей Исупов: Между Вяткой и Тибром. Русская душа в лучах итальянского солнца». Художник-эмигрант оказался втянут в водоворот исторических событий XX века и выброшен на европейский берег. Но чудом не сгинул и сумел счастливо обосноваться в Италии, где достиг коммерческого успеха. Единственное, что пока запаздывает,— его признание на родине. Рассказывает Ксения Воротынцева.
Почвенно-русская живопись Алексея Исупова парадоксальным образом прославила его не в России, а в Италии
Фото: Евгений Разумный, Коммерсантъ
Почвенно-русская живопись Алексея Исупова парадоксальным образом прославила его не в России, а в Италии
Фото: Евгений Разумный, Коммерсантъ
Алексей Исупов (1889–1957) — художник парадоксальной судьбы. Его работы часто появляются на выставках — не только посвященных эмигрантам первой волны, но вообще любой тематики: от учеников Коровина до туркестанского авангарда. А вот отдельно Исупова показывают редко. Предыдущая большая выставка прошла в Третьяковке в 2009 году. Тогда — как, впрочем, и сейчас — на нее привезли вещи из Вятского художественного музея имени В. М. и А. М. Васнецовых. Именно там, на родине художника, хранится большая часть его произведений — свыше 300 работ. В том числе зарубежного периода: после смерти Исупова их передала музею его вдова Тамара, вернувшаяся в СССР.
Биография Исупова известна в самых общих чертах. Он был земляком Шаляпина, с которым дружил и был удивительно на него похож: та же мощная челюсть, высокий рост, светлые волосы и даже глубокий бас. На выставке в Доме русского зарубежья (куратор — Дарья Жмылева) можно увидеть несколько автопортретов Исупова, на которых сходство кажется особенно явным.
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Евгений Разумный / купить фото
Начинал Исупов как иконописец. Но потом уехал в Москву и поступил в престижное Училище живописи, ваяния и зодчества. Учился у Серова, а после его смерти — у Коровина и в итоге стал его последователем. Свободный мазок и чувство цвета — эти коровинские черты можно увидеть в картинах Исупова, который, как и все ученики мастера, интерпретировал их по-своему. Радикальными экспериментами он не увлекался, хотя в ту пору — в 1910-е — в моде было авангардное искусство. Исупову подобные изыски оказались неблизки: всю жизнь — за кратким исключением — он придерживался умеренного импрессионизма. В красках был сдержаннее, чем Коровин, зато виртуознее в игре света и тени: особенно в портретах, где половина лица модели оказывалась в тени, а освещенные черты выглядели еще контрастнее.
Революция перевернула жизнь Исупова. Поначалу он пытался встроиться в новую реальность. В 1920 году Наркомпрос отправил художника в Самарканд, откуда тот привез не только зарисовки улочек Старого города, но и странные портреты, напоминавшие одновременно и персидскую миниатюру, и русскую икону. Столкновение двух разных культур, к одной из которых Исупов был причастен как художник, дало необычный результат. Нечто подобное случилось и с Усто Мумином (Александром Николаевым), тоже работавшим в Самарканде в те годы. На выставку в Доме русского зарубежья из самаркандской серии Исупова отобрали именно такие вещи.
Писал он и на официозную злобу дня. В экспозиции есть эскиз панно «1 мая»: с алыми флагами и крестьянской толпой. Но все же влиться в ряды идейно выдержанных живописцев Исупов не рвался. И когда его картины, представленные на передвижной выставке русских художников в Америке (1924–1925), вдруг раскупили, решил действовать. В 1926 году он вместе с женой уехал в Италию. Поводом стал костный туберкулез: формально художник отправился на лечение и связей с родиной не прерывал. Но, конечно, мечтал работать свободно, без давления, и этот рискованный шаг в итоге оказался успешным.
Исупов обладал высокими адаптационными способностями: ему удалось добиться признания в чужой стране — причем за пределами эмигрантского пузыря. Итальянцы оценили его туркестанскую серию и особенно полюбили портреты, хотя прохладно отнеслись к неярким русским пейзажам. Художник стал популярным и даже приобрел виллу в центре Рима.
Он участвовал в Венецианской биеннале в 1930 году, о нем при жизни выходили монографии на итальянском языке — при этом на русском до сих пор не издано фундаментальных трудов.
И все же Alessio Issupoff, как он подписывал свои картины, не забывал о своих корнях. Он работал, как хотел, не подстраиваясь под местные вкусы, в его женщинах часто проглядывали яркие малявинские крестьянки, а итальянские сельские виды бывали неотличимы от родных пейзажей. Словно его душа не металась между Вяткой и Тибром, а счастливо путешествовала между ними — как, наверное, хотел бы он сам в других, более благоприятных обстоятельствах.