Вся власть — запретам
Российские суды разошлись в оценках соблюдения иностранцами антиисковых запретов
В российской практике сформировалось два противоположных подхода к тому, как надо исполнять антиисковые запреты. «Закон Лугового» позволяет запрещать иностранным лицам судиться с российскими гражданами и компаниями за рубежом, однако не до конца ясно, как быть, когда такой запрет наложен уже после подачи иска. Одни арбитражные суды РФ считают, что достаточно оставить иск без рассмотрения. Но такое действие позволяет впоследствии подать иск снова, и другие суды настаивают на полном отказе от исковых требований.
Фото: Игорь Елисеев, Коммерсантъ
Фото: Игорь Елисеев, Коммерсантъ
«Закон Лугового» (ст. 248.1 и 248.2 АПК РФ) позволяет российским гражданам и компаниям, пострадавшим от санкций, перенести свой спор с иностранцами в юрисдикцию РФ и запретить иностранным лицам судиться с ними за границей. Российские суды высказали разные позиции о надлежащем исполнении такого антиискового запрета, причем в рамках, по сути, одного спора, возникшего в процессе банкротства латвийского PNB Banka, рассказал “Ъ” партнер КА «Монастырский, Зюба, Степанов и партнеры» Кирилл Ермоленко.
Два запрета — два подхода
PNB Banka в лице его конкурсного управляющего в 2020 году подал иск к своим бывшим членам правления, требуя взыскать с них €18,8 млн убытков. Среди ответчиков были два гражданина России — Сергей Горащенко и Алексей Кутявин, которые в 2024 году обратились в арбитражные суды Москвы и Кировской области (по своим адресам регистрации) с просьбой запретить банку продолжать процессы в Латвии на основании «закона Лугового». Граждане ссылались на то, что из-за санкций и визовых ограничений россиянам сложно полноценно защищаться в иностранном суде.
В 2024 году российские суды выдали антиисковые запреты, установив также штрафы для банка в размере суммы его иска, на случай если тот их проигнорирует. После этого PNB Banka попросил латвийский суд оставить его требования к Сергею Горащенко и Алексею Кутявину без рассмотрения. Истец пояснил, что несоблюдение антиискового запрета сделает невозможным исполнение в России благоприятного для банка решения против этих граждан, имущество которых находится в РФ. Рижский суд удовлетворил ходатайство.
Трактовка таких действий банка и вызвала противоречивые решения.
В деле с Сергеем Горащенко в феврале 2025 года Арбитражный суд Москвы посчитал, что оставления иска без рассмотрения недостаточно. Дело в том, что такое действие дает возможность позднее снова обратиться с таким же требованием к ответчику. В связи с этим московский суд посчитал, что банк должен был прямо отказаться от иска в Латвии, чтобы спор нельзя было возобновить. С решением согласились апелляция и кассация Московского округа, а в сентябре прошлого года ВС не нашел оснований для пересмотра. Таким образом, вывод судов о неисполнении антиискового запрета остался в силе.
Но в деле Алексея Кутявина Арбитражный суд Кировской области в июле 2025 года счел антиисковый запрет исполненным со стороны банка, так как латвийский процесс в отношении россиянина был остановлен. Господин Кутявин обжаловал это решение, указывая на остающуюся у банка возможность подать аналогичный иск заново. Но решение устояло и в кассации, и в ВС, который отказал в передаче дела в экономколлегию. В результате сложилась ситуация, что по абсолютно идентичным делам в силе остались два противоположных подхода нижестоящих судов.
Пропорционально или целесообразно
Разные подходы московского и кировского судов в анализируемых случаях создают правовую неопределенность для всех участников трансграничных споров, считает управляющий партнер АБ «Гребельский и партнеры» Александр Гребельский. Проблема заключается в отсутствии четких критериев поведения иностранного контрагента, чтобы российский суд признал антиисковый запрет исполненным, отмечает Кирилл Ермоленко. В 2021 году ВС по делу «Уралтрансмаша» указал, что получивший запрет участник обязан «принять активные меры, влекущие прекращение разбирательства, например отказаться от иска», напоминает юрист. Эта позиция, по словам господина Ермоленко, являлась рабочим стандартом, например в конфликте ВТБ и JP Morgan Chase американский банк отказался от иска в США, сославшись на исполнение российского запрета.
Старший юрист практики разрешения споров КА Delcredere Ян Гончаров полагает, что отказ от иска в иностранной юрисдикции не лишит латвийский банк возможности предъявить иск в России, поскольку это допускал ВС в том же деле «Уралтрансмаша». Однако, согласно ст. 127.1 АПК РФ, в случае прекращения производства по делу в иностранном суде в связи с отказом истца от иска суд РФ отказывает в принятии тождественного иска (между теми же лицами, о том же предмете и по тем же основаниям), указывает руководитель практики разрешения споров NK Legal Наталья Коновалова. «Довод банка о том, что отказ от иска в латвийском суде закроет ему путь в российский суд, нельзя игнорировать»,— считает и Александр Гребельский.
Большинство опрошенных “Ъ” юристов склонны считать подход кировского суда более логичным и обоснованным, а московского — чрезмерно строгим.
Московский суд занял формально-логическую позицию, что для надлежащего исполнения запрета требуется именно отказ от иска, поясняет руководитель практики коммерческих споров и международного арбитража МЭФ Legal Николай Строев. Позиция же кировского суда, по мнению господина Строева, соблюдает принцип пропорциональности: оставление иска без рассмотрения снимает угрозу для ответчика, но не влечет для истца утраты права на судебную защиту. Госпожа Коновалова добавляет, что судебный подход должен быть справедливым, универсальным и учитывать права всех сторон. Если разрешить суду постфактум расширительно толковать запрет, это ставит участников спора в неравное положение и создает правовую неопределенность в том, за что истец может быть оштрафован, отмечает Ян Гончаров.
Между тем 30 апреля по новой жалобе Алексея Кутявина ВС истребовал материалы кировского дела, что повышает шанс на передачу спора в коллегию. Юристы ждут, что ВС конкретизирует, какие действия иностранного истца можно считать исполнением антиискового запрета. Если отказ от иска закрепят как обязательный, это, по мнению господина Гребельского, «может снизить доверие иностранных контрагентов к трансграничным сделкам с российскими участниками, что негативно скажется на торговом обороте».