Многоэтажный авангард
Центр «Зотов» рассказывает о квартирах-мастерских ВХУТЕМАСа
В центре «Зотов» проходит выставка «Дом 21. В гостях у художников». Краснокирпичные дома ВХУТЕМАСа на Мясницкой, где жили Александр Родченко и Варвара Степанова, Александр Древин и Надежда Удальцова, Петр Митурич и Вера Хлебникова с сыном Маем, Владимир Фаворский, Александр Лабас, Роберт Фальк, для поклонников авангарда место почти священное. Но музеем оно так и не стало, и побывать там случайному человеку вряд ли удастся, поэтому в центре «Зотов» решили воссоздать дух легендарных квартир-мастерских. Рассказывает Ксения Воротынцева.
Фото: Коммерсантъ / Дмитрий Лебедев / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Дмитрий Лебедев / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Дмитрий Лебедев / купить фото
Сегодня тогдашняя жизнь обитателей Мясницкой, 21 кажется увлекательным приключением. Но жизнь эта была спартанской. Промерзающие комнаты, еле отапливаемые буржуйками, расползающаяся по углам плесень, наглые шныряющие крысы, «чай» из кипятка с кусочками моркови. И в этих скудных условиях работали, дружили, ходили друг к другу в гости и любовались панорамами Москвы: до строительства сталинских высоток восьмиэтажные дома ВХУТЕМАСа были одной из самых высоких точек столицы. Возвели их еще до революции — как доходные дома Московского художественного общества.
После потрясений Октября часть жильцов покинула страну, остальных уплотнили. Так комплекс на Мясницкой превратился в коммуну преподавателей и студентов ВХУТЕМАСа — Высших художественно-технических мастерских, образованных из бывших Строгановского училища и Училища живописи, ваяния и зодчества.
Здесь царил веселый и свободный дух, скрашивавший хаос, бушевавший за стенами квартир-мастерских. В этом смысле дома на Мясницкой куда увереннее несут звание «московского Монпарнаса», чем построенная позже Масловка — коммуна художников, спроектированная с нуля советской властью и более «зарегулированная». Хотя некоторые обитатели Мясницкой впоследствии переехали именно на Масловку — тот же Александр Лабас или Владимир Татлин.
Выставка «Дом 21. В гостях у художников» воссоздает атмосферу «богемского приюта» вхутемасовцев, как прозвал его поэт Николай Асеев.
Первый зал, с красновато-коричневыми выгородками-«стенами» и устремленной ввысь лестницей,— аллюзия на двор на Мясницкой, хорошо известный по снимкам Родченко.
Здесь рождались его головокружительные ракурсы — и с лестницей, и с вереницей балконов. Тут же, в прологе, показывают картины Александра Лабаса и Роберта Фалька — они в разное время занимали одну и ту же мастерскую. Сначала там жил Фальк с женой Раисой Идельсон, художницей и поэтессой,— на выставке можно увидеть три ее портрета. Буржуйка, нары и замерзшее окно не впечатлили дочь витебского врача, привыкшую к комфорту, и она тайком выписала из родительского дома два кресла, трюмо и стол красного дерева. Фальк, презиравший буржуазные привычки, разрубил кресло топором. Впрочем, стол и трюмо удалось спасти — жена убедила, что с их помощью удобно писать натюрморты и автопортреты.
Позже супруги уехали во Францию, но Раиса вскоре вернулась — навестить больного отца — и больше выехать не смогла. Она вышла замуж за Александра Лабаса, родился сын Юлий, однако брак оказался недолгим — и Лабас перебрался на Масловку. А Фальк, вернувшийся из Парижа, сохранил теплые отношения с Идельсон и поддерживал ее сына. Этот сюжет показывает, как сложно порой переплетались личные и художественные траектории, выходившие за рамки обычного коммунального быта.
Фото: Коммерсантъ / Дмитрий Лебедев / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Дмитрий Лебедев / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Дмитрий Лебедев / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Дмитрий Лебедев / купить фото
Затем выставка приглашает в коридор с отдельными квартирами. Всех жильцов-вхутемасовцев охватить невозможно, и побывать получится лишь в «гостях» у Фаворского, Родченко—Степановой, Митурича—Хлебниковой, Древина—Удальцовой, а также у Сергея Сенькина — дизайнера и художника, работавшего в технике фотомонтажа. Впрочем, квартиры эти условные — без попыток воссоздать обстановку. Разве что у Родченко и Степановой стены увешаны фотографиями, на которых запечатлен их быт: на столе — ворох журналов и коллажей, пирамиды из книг, на стенах — картины.
Как писал Родченко будущей жене: «У нас будет фантастическая обстановка… Действительность сделаем грезой, а грезу — действительностью».
Еще один пример царившей у них творческой атмосферы — самодельный набор игры в маджонг, разрисованный в духе супрематизма.
В «квартире» Владимира Фаворского художественное закулисье представлено печатными досками — и можно пофантазировать, как он создавал свои гравюры. В «жилище» Петра Митурича и Веры Хлебниковой, сестры «председателя Земного шара», есть детские рисунки их сына — будущего знаменитого художника Мая Митурича-Хлебникова.
Авангардному оазису на Мясницкой было отмерено не так много: часть обитателей были причислены к формалистам, а тот же Александр Древин — расстрелян. Родченко на закате жизни, забытый, разочарованный, писал странные картины в духе экспрессионизма на тему цирка. Словно пытался укрыться в их гротескной реальности, когда жизнь кругом казалась еще абсурднее.