«Это более гибкий инструмент государственного контроля, нежели санкции»

В России уже три года действует указ президента «О временном управлении некоторым имуществом», который вводит механизм внешнего управления активами лиц из «недружественных» стран. Какова логика властей при вводе временного управления на предприятиях с иностранным участием? И сравним ли этот инструмент контроля с конфискацией и заморозкой российских активов за рубежом? Об этом Дарья Надина побеседовала с заведующим кафедрой госуправления и права МГИМО, адвокатом Константином Трапаидзе.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— Можно ли говорить, что 302-й указ уравнял наши взаимные претензии?

— Нельзя. Но он и не должен был, поскольку суть указа и его цель в корне отличаются от западных санкций. По своей сути это более гибкий инструмент государственного контроля, нежели санкции. Он позволяет сохранять производство и рабочие места, не разрывать полностью отношение с собственниками. Применяется очень точечно и с акцентом на стратегические отрасли. Цель указа тоже другая. Если санкций нацелены нанести ущерб России, то указ преследует защиту национальных интересов России. Это огромная разница, которой продиктована вся логика принятия решений.

— Иностранные бизнесмены часто жалуются, что логика им как раз не очень понятна. Почему на том или ином предприятии вводится временное управление, а на других нет?

— Может потому, что их собственное правительство давно забыло, что такое национальные интересы? И действует в совершенно иной логике. Впрочем, вы правы: отсутствие четких критериев в указе дает основание для спекуляций. Возьмем тот же Rockwool, чье руководство объясняло ввод временного управления поддержкой фонда восстановления Украины. А их коллеги из других иностранных компаний в России говорили, что причина кроется в «выводе датчанами средств», хотя до этого вывод согласовала правительственная комиссия. Так что верить вообще никому нельзя, а под временное управление может попасть любой неугодный. На мой взгляд, оба суждения далеки от правды.

— Тогда в чем реальная причина, по-вашему?

— Если принять логику указа, а именно защиту национальных интересов, то все очень даже очевидно. В России очень много иностранных компаний, которые оказывают гуманитарную помощь Украине, но никто не вводит там временное управление. Датчане тут явно верят слухам. Теория о выводе средств тоже не работает, потому что между согласием правкомиссии на вывод дивидендов и вводом временного управления прошли не месяцы, а годы. Спрашивается, чего так долго ждали? Смею предположить, что решение присмотреться внимательнее к Rockwool возникло у правительственной комиссии после обращения датского менеджмента с просьбой зачесть кредит, который российская дочка выдала материнской компании. Иными словами, с просьбой обелить схему ухода от налогов.

Напомню, что кредит на 5 млрд руб. выдали в 2020 году, то есть еще до СВО. Никто его обслуживал, поэтому за пять лет долг вырос в 1,5 раза до 7,5 млрд рублей.

В конечном итоге видимо какие-то умные консультанты посоветовали датскому руководству решить сразу две потенциальные проблемы. Первую с налоговой, которой компания только по налогу на прибыль не заплатила около 1,5 млрд руб. Вторую с правительственной комиссией. Поскольку деньги уже за границей, то чиновникам будет проще одобрить конвертацию долга в выплату дивидендов. Смею предположить, что логика была именно такая. Естественно, что они получили отказ, но одновременно комиссия могла решить присмотреться к Rockwool внимательнее. И тут стали очевидны и другие проблемы с так называемым «пассивным владением». Термин ввели сами датчане. И предполагает он полный отказ от любой поддержки, будь то поставки оборудования, запчастей, инвестиций, сырья или либо другой помощи.

То есть комиссия увидела буквально следующее: датчане бросили свой бизнес и людей в России, его выручка и прибыль начали быстро падать, один из четырех заводов уже приносил убытки. Добавьте сюда уход от налогов, крайне негативную, я бы даже сказал политическую позицию руководства компании в отношении России, и результат вполне очевиден. Никому не нужно падение компании, которая обеспечивает около 20% рынка каменной ваты в стране. Является ли это защитой национальных интересов России? На мой взгляд, да.

— То есть развитие бизнеса в России — это не что иное, как прививка от введения внешнего управления?

— В общем и целом да.

— А как бы вы оценили эффективность управления иностранными активами?

— Хорошо, что этим не занимается государство, а передает в частные руки. Это всегда эффективнее.

— Вот тут как раз вопрос. Эти частные руки порой никому не известны. Они появляются как будто ниоткуда. И непонятно как с этим быть?

— Никак, потому что это единственный способ защитить реальных кризисных менеджеров и инвесторов от ответных санкций ЕС. Был бы другой способ, были бы варианты. А так приходится полагаться на решение правительственной комиссии, которая прекрасно знает всех, кто реально стоит за этими компаниями.