«Надо, значит, надо»

Классику освободили от маркировки: «Литрес» удалил соответствующие обозначения, в частности применительно к произведениям Александра Пушкина, Николая Гоголя и Антона Чехова. С 1 марта в России были приняты новые меры по борьбе с наркотиками. Согласно документу, книги, где упоминаются некие вещества, должны содержать необходимые предупреждения. Политический обозреватель “Ъ FM” Дмитрий Дризе считает, что нововведения создают очередные трудности для бизнеса.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

В соответствии с измененным российским законодательством книги, где упоминаются наркотические вещества, подлежат специальной маркировке. Не обошли нововведения и произведения русской классики. Александр Пушкин, Николай Гоголь, Антон Чехов, Иван Тургенев и многие другие получили соответствующие обозначения. Новшество вызвало удивление и даже растерянность среди широких масс населения, в том числе и властей предержащих.

Для начала давайте попробуем разобраться, что такого нехорошего могли употреблять в XIX веке, золотом веке русской литературы. Возьмем для примера известный, в том числе по школьной программе, роман Ивана Сергеевича Тургенева «Отцы и дети». Открываем главу 24, где описывается дуэль главных героев — Евгения Базарова и Павла Кирсанова: «И напрасно вы не хотите принять хлороформ, — промолвил Базаров, — рана пустяковая, а воспаление может начаться».

Так вот, хлороформ, известный также по культовому фильму Леонида Гайдая «Операция Ы», относится к сильнодействующим психоактивным веществам, о чем тебя, дорогой читатель, следует предупредить. От дальнейших примеров за неимением времени воздержимся.

Объяснение происходящему следующее: сами издатели порой перестраховываются — кому сейчас нужны проблемы? Хлороформ, анальгин, пурген — какая разница, лучше поставить нужный знак и жить спокойно. Но получается, что нет. Теперь приходится оправдываться: мол, подняли руку почти на святое.

Да, непросто сейчас бизнесу, но и не ему одному — в любом случае крайним окажешься. В итоге представитель книжного сервиса «Литрес» сообщил: произведения, опубликованные до 1 августа 1990 года, не подпадают под действие закона о маркировке. В «белом списке» — указанная выше классика. Но почему именно 1990-й? Текст ведь не менялся — какая разница, в каком году он издавался?

Разница, по всей видимости, есть: книги, опубликованные после 1990 года, считаются новыми, а те, что ранее, — историческим наследием. Так что если не хотите читать с маркировкой, идите в букинистический магазин или библиотеку — стряхните пыль и погрузитесь в чтение. То есть когда Базаров предлагает Павлу Петровичу хлороформ в издании до 1990 года — это просто лекарство. А в относительно новом издании — после указанной даты — уже психоактивное вещество. Объяснить это сложно, но, видимо, ничего не поделаешь: надо, значит, надо.

Единственное, что хочется спросить: насколько эти новации помогут в борьбе с таким, без сомнения, большим злом, как наркомания? Впрочем, маркировка лучше, чем вырезанные сцены или искажение смысла.

Дмитрий Дризе