«Мы хотим сделать Всемирные игры полноценным вторым эшелоном после Олимпийских»

Пост президента Международной ассоциации Всемирных игр (IWGA), одной из крупнейших спортивных структур, в которую входят четыре десятка признанных Международным олимпийским комитетом (МОК) видов, заняла россиянка, возглавляющая Всемирную конфедерацию подводной деятельности (CMAS), Анна Аржанова . В интервью специальному корреспонденту “Ъ” Алексею Доспехову она рассказала о своей карьере, о том, какие изменения ждут IWGA с ее появлением, и о том, почему в вопросе допуска на соревнования отечественных спортсменов она будет продолжать следовать рекомендациям МОК.

— Я прекрасно помню, как вы появились в российском спортивном истеблишменте в нулевые, став главой федерации, отвечающей за подводные виды. Меня тогда поражала ваша увлеченность ими, энергетика. Но подозреваю, что для большинства россиян, интересующихся спортом, вы по большому счету человек-загадка. Расскажите, как вы попали на самый высокий международный уровень.

— У меня был долгий и тернистый путь. Но безумно увлекательный. Мне вообще кажется, что люди, которые однажды очутились в спорте, уйти из него никогда не смогут. Другие виды деятельности не смогут захватить так, как этот. Почему? Потому что спорт — это очень динамично. Результаты, на которые нацеливаешься, иногда приходят буквально сразу. И это вдохновляет. А я по натуре скорее спринтер, хотя ни легкой атлетикой, ни плаванием на скорость никогда не занималась. Но мне всегда хотелось видеть плоды своего труда быстро. В спорте такое возможно. Это же классно: смотреть, как спортсмены, за которых ты отвечаешь, завоевывают медали, как развиваются виды. Я лично знаю не так много людей, которые из спорта перешли бы в какой-то иной бизнес. Спортивная жизнь захватывает.

— Так все-таки когда вы начали работать в международных структурах? Это же тоже, кажется, в нулевые произошло?

— Если не ошибаюсь, с 2005 года. Мы тогда проводили какие-то серьезные мероприятия. А международная федерация как раз заинтересовалась моей работой, пригласила в совет директоров отвечать за спортивное направление.

— Оно не было главным в CMAS?

— В деятельности нашей федерации есть три раздела — спорт, дайвинг, а также наука и защита окружающей среды.

Вы же знаете, что основателем CMAS и первым президентом был Жак-Ив Кусто. Так вот некоторое время акцент делался как раз на втором и третьем направлениях, тех, которые Кусто интересовали прежде всего. Позже добавилась спортивная составляющая, постепенно расширявшаяся.

— Итак, в 2005 году вы оказались в CMAS после всего нескольких лет работы в Федерации подводных видов спорта России…

— После двух лет. Меня избрали президентом спортивного комитета CMAS, на должность, предполагающую членство в совете директоров. Я занимала ее до 2013 года, до момента, когда стала президентом федерации.

— Вы как-то просто об этом рассказываете. Вроде бы с выборами была какая-то болезненная история, разбирательства в Спортивном арбитражном суде?

— Еще до выборов она была, в 2010 году, по-моему. Судя по всему, тогдашнее руководство, тогдашний президент (Акилле Ферреро.— “Ъ”) посчитали меня слишком активной и дисквалифицировали. Я подала иск в CAS и выиграла его.

— Так за что вас наказали? Должна же была быть какая-то официальная формулировка.

— Слушайте, я уже не помню сейчас. Но совершенно дурацкая. Якобы я пишу какие-то неправильные письма. А я и правда писала совету директоров с предложением пересмотреть некоторые принципы работы менеджмента с целью улучшить наше финансовое состояние. Никого увольнять не требовала. В итоге отстранили меня. Я прошла через дисциплинарную, через апелляционную комиссии. Только после этого подала в CAS. Практически год эти процессы длились.

— В CAS какой был вердикт?

— Забавный в каком-то смысле. Он постановил, что мое письмо — это то, что и должны делать члены совета директоров. Good governance. Ну и с 2013 года я президентствую.

— За эти уже десять с лишним лет мне попадались новости о разных проектах, которые вы в CMAS инициировали,— и спортивных вроде развития подводного хоккея, и экологических. Какие вы сами выделяете?

— Этих проектов было очень-очень много, самых разных. Если интересуют именно спортивные, то я горжусь, например, тем, что мы расширили свое представительство на Всемирных играх. На прошлогодних в китайском Чэнду в программе появился фридайвинг. Еще мы начали развивать парафридайвинг.

— Вместе с Международным паралимпийским комитетом (МПК)?

— Удивитесь, но мы не признаны МПК. Сами начали развивать, проводить чемпионаты по парафридайвингу, парафинсвиммингу, плаванию в ластах то есть. У нас прогрессируют новые, такие как спортдайвинг, и старые дисциплины. В последних все время что-то открываем. Вот возьмем плавание в ластах. Оказалось, что детей проще научить ему, чем обычному плаванию. Они меньше боятся воды, легче осваивают технику. Более того, плавание в ластах, как выяснилось, полезно и для взрослых пловцов, в том числе элитного уровня. Тренировки в ластах повышают результаты в бассейне. Спортсмен лучше делает старт, поворот. Есть уже успешные примеры взаимодействия между соответствующими национальными федерациями.

— Экологией, по-моему, вы увлечены ничуть не меньше, чем спортом?

— О, об экологии я могу рассказывать долго! Тут у нас тоже множество проектов, которые мы реализуем с научными учреждениями, с учеными, специализирующимися на подводных исследованиях.

— Назовите самую острую проблему.

— Пластик.

— Пластик?

— Да. Он везде. Люди просто не понимают, что они делают. Кидают мусор в воду, думая, что он там сам собой исчезнет. А период разложения пластика — это около 400 лет. Причем он не разлагается полностью, строго говоря, а превращается в микропластик. Потом этот микропластик попадает в воду, в рыбу и так далее по кругу.

Сегодня пластик находят везде, в том числе в организме человека, в эмбрионах. Это страшная штука, поверьте. И нефть, конечно, тоже страшная. Тем более когда сейчас в мире столько, скажем так, происшествий, связанных с ее разливом.

Мы стараемся донести до людей через наши образовательные проекты: океан — это легкие планеты, обеспечивающие ее кислородом. Леса в гораздо меньшей степени отвечают за него. Фитопланктон, который находится в воде,— то, чем мы дышим. Если он погибает из-за загрязнения, повышенного закисления, погибает планета.

— В исполкоме IWGA вы уже больше десяти лет?

— Да, с 2014 года, кажется.

— И когда появились президентские амбиции?

— Недавно. Хотя, может быть, почувствовала, что могу стать президентом, раньше. Но условия возникли только перед этими выборами.

— Что за условия?

— Команда прежде всего. Мы на выборы шли командой, которая уже была в исполкоме. Это ставший вице-президентом IWGA голландец Ян Франсу, почетный президент Международной федерации корфбола, человек с колоссальным опытом и внушительным послужным списком, и новый казначей финн Йон Лильелунд. Он из Международной федерации флорбола.

— Вы же наверняка плотно взаимодействовали с представителями Международного олимпийского комитета? С Кирсти Ковентри, ставшей в прошлом году его президентом, знакомы?

— Сейчас буду просить об официальной встрече с ней. Неофициальные уже, разумеется, были.

— Вам нетрудно будет найти с ней общий язык. Все-таки Ковентри — пловчиха. Смежный вид.

— Ковентри, кстати, прекрасно относится к фридайвингу… Но на самом деле я знаю практически всех президентов международных федераций. Многие — мои друзья. Мы встречаемся два раза в год, а то и чаще.

— Меня потрясла новость, которую я прочитал перед выборами,— о включении в IWGA Международной шахматной федерации. Это чья инициатива? FIDE же долго стремилась в олимпийскую программу проникнуть, теперь вдруг очутилась у вас.

— И замечательно же. Очень важный, на мой взгляд, для Всемирных игр вид. Мы обсуждали этот вопрос с Аркадием Дворковичем (президент FIDE.— “Ъ”). Уверена, что оба решения правильные: их — заявиться, наше — принять.

— Извините, но в предварительной программе следующих Всемирных игр — в Карлсруэ в 2029 году — я шахматы не нашел.

— Скорее всего, они в ней будут. Включить шахматы предлагают организаторы. Вероятность того, что их просьба будет удовлетворена, высокая. Больше ничего сказать не могу.

— Пример Кирсти Ковентри вас вдохновил? Ну я про первую женщину во главе крупнейшей спортивной структуры...

— Слушайте, мне совсем не нравится эта тема! Я считаю, что людей должны выбирать за их профессионализм, а не по каким-то иным признакам… Понимаете, мы много рассуждаем про гендерное равенство. Но объективно в менеджменте оно невозможно. Это же чисто физиологическая история. Если женщина рожает детей, у нее несколько лет выпадает. Поэтому в руководстве крупных организаций женщин меньше. Здесь не надо проводить параллели со спортивными выступлениями, с молодыми атлетами. Там соотношение 50 на 50 реально. Карьеру чиновника женщине сделать гораздо сложнее. Я, если честно, не представляю, как справляется Кирсти: у нее двое маленьких детей. Очень сложно.

— Расскажите о вашей программе на посту президента IWGA. В чем ее соль, ключевые моменты?

— Если коротко: мы хотим сделать Всемирные игры полноценным вторым спортивным эшелоном, собравшим важные и красивые виды спорта, которые не могут вместить Олимпийские игры. И шикарно их подать. Так, чтобы дать импульс развитию. А особенно сильный дают мультиспортивные соревнования. Мы, думаю, будем расширять линейку наших состязаний и наряду с World Games проводить более компактные турниры по нескольким видам, в своего рода кластерах. Допустим, в артистическом — с гимнастикой, танцами, чирлидингом. Или урбан-кластер. Там могут быть ролики, брейк-данс, ориентирование в городе. Организаторы будут вправе включать в программу World Series какие-то виды, которых нет в IWGA. Они, таким образом, тоже получат импульс для развития, промоушен. Некоторые никому не известные виды спорта могут оказаться очень интересными публике.

— Вопрос, который я не могу не задать: какой подход к «российскому вопросу», к допуску спортсменов из России к соревнованиям в периметре IWGA вы собираетесь применять? Он останется прежним — нейтральный статус, ограничения?

— Знаете, мы давно решили: необходимо следовать рекомендациям Международного олимпийского комитета. Так проще, так правильнее. Политика — очень сложная история. Вы никогда не добьетесь единого мнения. Всегда будут страны, которые категорически против, всегда будут страны, которые категорически за. Если ты принимаешь чью-то сторону, то нарушаешь весь баланс. Так что целесообразнее безоговорочно принимать позицию, установки, исходящие из МОК.

— Вы всем рекомендациям безоговорочно следуете? Вот была прошлогодняя, о допуске без ограничений российских спортсменов младших возрастов…

— Да, совет директоров CMAS принял соответствующее решение. Ограничения сняты.

— В 2022 году, если я правильно понимаю, вы уехали из России. С российскими спортивными руководителями поддерживаете контакты?

— Конечно. Я постоянно общаюсь с теми международными федерациями, которыми руководят россияне. Точно так же, как и с остальными.

— Я скорее именно о руководителях российского спорта. С ними у вас есть контакт?

— Нет еще, если честно. Но я открыта для всех. У меня есть определенная позиция: я против любого насилия, любых войн в принципе. Но не вижу, как она может мешать профессиональному взаимодействию. Я вообще прекрасно работаю с представителями любых стран и не приемлю какой угодно дискриминации — по паспорту, цвету кожи, происхождению, гендеру.

— Анна, простите. А вас вообще корректно называть россиянкой? Просто в некоторых пресс-релизах напротив вашей фамилии пишут «Сербия».

— Я честно говорю: у меня два гражданства — российское и сербское. И если кто-то в документах убирает слово «Россия», поверьте, это не моя инициатива. У меня российский паспорт. Терять связь с родиной я не собираюсь. Повторю еще раз: я не политик, я занимаюсь спортом. И в этой среде у меня со всеми отличные отношения.