«Климат будет хуже»
Алексей Кокорин
Эксперт по вопросам климата фонда «Природа и люди», к. ф.-м. н.
Фото: Владимир Астапкович / РИА Новости
Реальные изменения климата представляют значительно большую угрозу, чем некоторые результаты борьбы против них. Основная масса мер абсолютно точно позитивна, разумна и, если порой и усложняет жизнь людей, то в минимальной степени. Важно понимать, что расходы на адаптацию или более тяжелая жизнь в результате бездействия несоизмеримо более тяжкое бремя, чем возможные кратковременные лишения, связанные с мерами по борьбе с изменением климата.
Изменение климата состоит из двух вещей. Первое — это естественные вариации. Они бывают долгосрочные, как, например, ледниковые периоды, и краткосрочные: Эль-Ниньо, активность вулканов, влияние солнца. Их скорректировать никак нельзя. А второе — это антропогенный тренд. Свое воздействие на климат человечество корректировать может.
Роль человеческого фактора зависит от рассматриваемого промежутка времени. Если мы возьмем конкретный год, то, как правило, естественные вариации климата больше антропогенного тренда. На отрезке десятилетия — 50/50. Но, если взять 50 и тем более 100 лет, влияние антропогенного фактора, вероятно, будет доминирующим.
Экспериментально доказано, что 80–90% антропогенного воздействия происходит из-за сжигания ископаемого топлива. Остальное — из-за сведения лесов. И то и другое можно и нужно корректировать.
Если сравнить планы использования ископаемого топлива двадцатилетней и десятилетней давности, то можно заметить, что корректировки работают: потребление становится меньше, а энергоэффективность и энергосбережение — больше.
Вернуть климат XIX или даже XX века невозможно. Можно стабилизировать его на каком-то более или менее безопасном уровне — и хорошо бы это сделать к концу века.
Текущие планы энергоперехода в условиях турбулентности — это сугубо экономический вопрос. В связи с турбулентностью вспоминается выражение: «Нет ничего более постоянного, чем временное». Нынешняя турбулентность может растянуться как минимум на десятилетия. Когда планы строятся в таких условиях, энергопереход, конечно, происходит медленнее. Тем не менее мы видим, что даже сейчас энергопереход медленно, но верно, происходит. Глобально речь идет о том, чтобы к углеродной нейтральности (т. е. к выбросам, которые бы были равны поглощению лесами) человечество пришло к концу века, а в идеале — в его последней четверти. Есть масса призывов и планов сделать это раньше — Россия, например, стремится сделать это к 2060 году. И будет прекрасно, если удастся. Но давайте реально смотреть на вещи: пусть это состоится хотя бы в последнюю четверть столетия.
Хочется надеяться — и для этого есть основания,— что у нас будут более зеленые города, больше зеленых насаждений и водоемов. Но климат будет хуже. Насколько он будет хуже, как раз зависит от того, насколько быстро человечество придет к углеродной нейтральности. Если не сможем прийти к 2100 году, будет совсем плохо. Последствия будут выражаться в количестве опасных метеорологических явлений. Для разных мест они окажутся свои. Если взять Россию, то это волны жары, резкое выпадение осадков, штормовые ветра и прочие явления, типичные для нашей страны: на севере — метели, на юге — засухи.