С бенефициаров взыщут за «Развитие»
АСВ продает права требования к менеджменту черкесского банка на 2,9 млрд рублей
Госкорпорация «Агентство по страхованию вкладов» выставила на аукцион дебиторскую задолженность бенефициаров черкесского КБ «Развитие». При номинале почти в 3 млрд рублей лот предлагается с дисконтом более 98%, что, по мнению экспертов, обусловлено сложностью реального взыскания средств с осужденных банкиров. Опрошенные «Ъ–Кавказ» юристы характеризуют данный актив как «вечный», поскольку требования по уголовным делам о растрате не списываются при банкротстве.
Фото: Олег Харсеев, Коммерсантъ
Фото: Олег Харсеев, Коммерсантъ
Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов» (АСВ), выступающая конкурсным управляющим ООО КБ «Развитие», выставила на торги права требования к бывшему руководству и сотрудникам банка на общую сумму 2,96 млрд руб. В состав лота вошли требования к бенефициару Олегу Гаврилову, экс-председателю правления Максиму Румянцеву, а также к сотрудникам банка Наталье Коврижкиной, Снежане Сергеевой, Алексею Кузнецову, Сергею Гаврилову, Олесе Климовой и Марине Салакая. Реализация актива проходит на электронной площадке Российского аукционного дома (РАД) в формате публичного предложения, прием заявок начался 3 апреля. Лот сформирован на основании исполнительных листов, которые были выданы после удовлетворения гражданских исков АСВ в рамках уголовных дел, рассмотренных Хамовническим судом Москвы в 2023–2025 годах. Начальная цена установлена на уровне 44,5 млн руб., что составляет менее 2% от номинала задолженности.
ЦБ отозвал лицензию у банка «Развитие» в октябре 2016 года из-за полной утраты капитала и проведения высокорискованной кредитной политики. На тот момент организация занимала 238-е место в общероссийском рейтинге и являлась одним из крупнейших финансовых институтов Карачаево-Черкесии с местной регистрацией. Согласно отчетам Министерства экономразвития КЧР, банк «Развитие» обеспечивал расчеты значительной части региональных коммерческих предприятий и бюджетных структур, и его закрытие оказало существенное влияние на экономическую ситуацию в республике.
30 ноября 2016 года решением Арбитражного суда республики КБ «Развитие» был признан банкротом. Несмотря на то, что уголовные дела против бенефициаров и менеджмента рассматривались в Москве, процедура банкротства юридически закреплена за судом в Черкесске по месту регистрации банка.
Уголовное дело по ч. 4 ст. 160 УК РФ (присвоение или растрата в особо крупном размере) было возбуждено в конце 2016 года по обращению Банка России. Следствие установило схему вывода активов, при которой под видом выдачи кредитов на суммы от 100 млн до 400 млн руб. деньги уходили на счета структур-пустышек. Фигурантами дела стали восемь человек. Предправления Максим Румянцев пошел на сотрудничество со следствием и в 2023 году был приговорен к 4 годам колонии общего режима. Его показания стали основой для обвинения остальных участников группы. 31 января 2025 года Хамовнический суд признал Олега Гаврилова организатором хищения 2,96 млрд руб. и назначил ему наказание в виде 7,5 лет лишения свободы. К этому моменту господин Гаврилов уже был судим за махинации в Новикомбанке. Остальные соучастники также получили реальные сроки заключения в 2024–2025 годах.
После вступления приговоров в силу и удовлетворения исков о возмещении ущерба права на взыскание этих средств с осужденных перешли к АСВ. В рамках процедуры ликвидации банка агентство начало реализовать имущество и дебиторскую задолженность для расчетов с кредиторами.
По мнению экспертов, опрошенных «Ъ–Кавказ», значительный дисконт при продаже обусловлен тем, что взыскание средств с лиц, находящихся в местах лишения свободы, затруднено.
Руководитель практики антикризисного управления консалтинговой группы «Марков и партнеры» Виктор Хазин считает, что солидарный характер взыскания и его уголовная природа превращают эту дебиторку в «вечный актив».
«Согласно ст. 213.28 закона о банкротстве, требования о возмещении вреда от преступления не подлежат списанию даже после завершения личных процедур несостоятельности фигурантов»,— говорит эксперт.
По его словам, для АСВ такая распродажа — стандартный способ оперативно пополнить конкурсную массу, переложив бремя дальнейших издержек на частного инвестора.
«Профессиональных игроков рынка в подобных кейсах привлекает возможность инициировать глубокий asset tracing — поиск имущества, которое могло быть выведено бенефициарами в иностранные юрисдикции или оформлено на номиналов», — отмечает Виктор Хазин.
Партнер «Рустам Курмаев и партнеры» Олег Пермяков добавляет, что взыскание «несписываемых» долгов внутри страны после банкротства часто превращается в формальность: кредиторы могут годами предъявлять листы приставам и получать их обратно из-за отсутствия имущества. По его мнению, арест зарубежных активов через международные поручения и каналы Интерпола, несмотря на высокие расходы, сегодня выглядит более реалистичным механизмом. Олег Пермяков также полагает, что продажа прав требования после вступления приговора в силу минимизирует риски отмены сделки.
«Оправданность приобретения такого конфликтного актива напрямую зависит от осведомленности покупателя о факте наличия «скрытого» имущества и понимания им временных и денежных затрат на все процедуры», — резюмирует эксперт.
Руководитель санкт-петербургского представительства «Юрэнергоконсалт» Лариса Устинова настроена менее оптимистично, напоминая, что юридически сроки взыскания ограничены тремя годами, а реальный возврат по экономическим составам редко превышает 10%. По ее словам, основные риски для покупателя связаны с пустыми счетами должников-банкротов и колоссальными расходами на международный розыск имущества, который в текущих условиях осложнен еще и трудностями в проведении трансграничных транзакций.
«Покупка подобного долга интересна прежде всего лицам, аффилированным с самим должником. Цель участия в таких торгах — не последующее взыскание, а, наоборот, его окончательное прекращение. Для независимого инвестора актив не имеет привлекательности даже с дисконтом 98,5%», — уверена эксперт.
По ее мнению, подобные процедуры зачастую являются не финансовой инвестицией, а инструментом для поиска компромисса между бенефициарами и Агентством через третьих лиц.