«100% завербованных детей вербовались через Telegram»

За первый месяц работы на посту руководителя следственного управления СКР по Ставропольскому краю Александр Перепелицын уже успел запустить изменения в штатной структуре ведомства. В частности, принял решение изымать наиболее резонансные дела у районных следователей и передавать их в краевой аппарат. В своем первом большом интервью на новой должности он рассказал «Ъ-Кавказ», почему статистика не подтверждает стереотипы о тотальной коррупции на юге России, как иностранные спецслужбы через мессенджеры вербуют подростков из благополучных семей и почему противостояние следователя с экономическим преступником часто напоминает шахматную партию, которая порой перерастает в поэтический баттл.

«Результаты работы нельзя оценивать “палочками”»

— Александр Александрович, вы работаете в должности первый месяц. Какие выводы о состоянии следствия на Ставрополье вы уже успели сделать? Видите ли слабые места, нуждающиеся в усилении?

— В целом впечатления о работе управления у меня позитивные: это команда, способная справиться с задачами, которые ставят перед нами руководство Следственного комитета, государства и сама жизнь. Хотя общие показатели работы на сегодняшний день нельзя признать удовлетворительными, коллектив готов перестроиться и выполнять поставленные перед ним задачи.

Приход нового руководителя всегда знаменует собой определенные перемены, это закон жизни. До этого я два года руководил другим следственным органом, где нами были достигнуты серьезные успехи: количество возбужденных уголовных дел выросло на 95%, а направляемых в суд — на 60%. При этом сроки следствия снизились, а доля дел, оконченных свыше двух месяцев, уменьшилась вдвое. Увеличились и количественные, и качественные показатели. Эти наработки я постараюсь привнести и сюда. Разумеется, результаты работы нельзя линейно оценивать только цифрами и «палочками» в отчетах. Основные задачи, с учетом имеющихся показателей, я вижу в повышении следственной нагрузки, качества и оперативности следствия, а также в усилении борьбы с коррупцией и раскрытии преступлений прошлых лет.

— Если говорить о следственной работе, велика ли сейчас нагрузка на сотрудников? Насколько она соотносится с нормативной?

— В Следственном комитете нет такого понятия, как «нормативная нагрузка» по количеству находящихся в производстве дел. Можно говорить о средней нагрузке на следователя по Российской Федерации. В этом смысле мы укладываемся в общероссийскую статистику.

Но нужно понимать: рост количества уголовных дел — не самоцель, мы же не детали штампуем. Количество дел зависит от криминогенной ситуации, специфики преступности и кадрового потенциала. Мы не можем просто решить повысить нагрузку по общеуголовным делам, и абсурдной была бы задача увеличить, например, дела об убийствах. Тем более что общеуголовная преступность неуклонно снижается как по всей России, так и в Ставропольском крае, начиная еще с 90-х годов. Наша цель — стабилизация обстановки и эффективная борьба с преступлениями, которые относятся к категории инициативно выявляемых.

И прежде всего необходимо проводить наступательную работу по выявлению латентных преступлений, таких, например, как коррупционные. Здесь соучастники «сделки» — взяткодатель и взяткополучатель — заинтересованы в его сокрытии. Такие преступления совершаются в тиши кабинетов и не оставляют за собой очевидных следов. Исключением, причем не всегда, являются цифровые следы. Такая же ситуация и с экономическими преступлениями: мошенничеством, хищениями при госконтрактах и стройках, когда нечистые на руку чиновники пытаются путать «свою личную шерсть с государственной».

«К нам поступает 100 обращений в день»

— Традиционно считается, что юг России отличается высоким уровнем коррупции. Стала ли она особым бичом Ставропольского края на ваш взгляд?

— Учитывая бытующее мнение, можно было бы ожидать большего количества уголовных дел, но результаты расследования не демонстрируют здесь каких-то выдающихся показателей. Я связываю это именно с высокой степенью латентности таких преступлений.

Для сравнения: в управлении на транспорте, руководителем которого я был ранее, количество следователей было меньше, однако в январе там было возбуждено уголовных дел по фактам совершения коррупционных преступлений больше, чем здесь. Линейно эту статистику сравнивать нельзя, так как следователи самостоятельно не выявляют преступления, это делается совместно с оперативными службами. Тем не менее я считаю, что потенциал для роста результатов борьбы с коррупцией у нас имеется, и, безусловно, мы будем делать акцент на этом направлении работы.

— Вы уделяете большое внимание личному приему граждан. С какими проблемами люди идут в СК России и есть ли жалобы на работу самого следствия?

— Судя по количеству обращений, в Ставропольском крае много людей с активной гражданской позицией. За истекший период года в управление поступило около 4 тыс. обращений, в рабочее время это около 100 обращений в день. Примерно треть из них напрямую касается уголовных дел и материалов проверок, находящихся в нашем производстве. Еще треть — вопросы, отнесенные к компетенции иных органов: несогласие с решениями судов, органов власти, прокуроров или полиции. Люди просят оценить действия сотрудников других ведомств на предмет предвзятости.

Оставшаяся треть обращений касается социальных проблем: аварийного жилья, выделения квартир детям-сиротам, реализации нацпроектов. Здесь мы ориентируемся на позицию председателя СК России Александра Ивановича Бастрыкина о том, что чужой беды не бывает: «Если не мы, то кто?» Поэтому мы часто подключаемся к вопросам, казалось бы, напрямую не связанным со следствием. Знакомясь с обращениями, я лично обращаю внимание на «крики души» или сигналы о необъективности следствия и приглашаю таких граждан на прием. За этот месяц я принял свыше 60 человек. Если находиться в закрытом профессиональном пространстве, глаз может «замылиться» в череде уголовных дел, а граждане дают нам возможность получить взгляд со стороны.

«Рост преступлений подростков связан с активностью вербовщиков недружественных государств»

— Одними из самых резонансных остаются преступления с участием детей. Как обстоят дела в этом направлении?

— За первые два месяца года количество преступлений, совершенных в отношении несовершеннолетних, снизилось по сравнению с прошлым годом. Однако большую обеспокоенность вызывает другая тенденция — рост преступлений, совершаемых самими несовершеннолетними. Этот рост напрямую связан с действиями недружественных государств, направленными на дестабилизацию обстановки путем вербовки подростков через интернет.

Дети внушаемы и легче поддаются на уговоры и предложения «легкого» заработка. Начинается с малого: им предлагают тысячу рублей за фото общественного объекта. Затем задания усложняются. Например, требуют приобрести легковоспламеняющуюся жидкость и передать координаты местонахождения здания или сооружения с целью его последующего уничтожения. А завершается все требованием совершить террористический акт. В случае если ребенок понимает, что зашел слишком далеко, его начинают шантажировать угрозами сообщить о связи с иностранными спецслужбами родителям, правоохранительным органам и в школу. Оказавшись в замкнутом круге, подростки зачастую вынужденно идут на тяжкие преступления: диверсии, теракты. Так, например, совсем недавно в крае двум подросткам было предъявлено обвинение в покушении на диверсию.

В моей личной практике 100% завербованных детей вовлекались в преступную деятельность через мессенджер Telegram. Многие родители уверены, что контролируют телефон своего ребенка, но часто это не так. На скамью подсудимых попадают дети из различных, в том числе и благополучных, обеспеченных семей. Зачастую родители сами являются патриотами, и для них становится шоком, когда их ребенок совершает теракт по заказу украинских спецслужб. Важно понимать, что суды по делам данной категории редко видят основания для снисхождения. Подростки получают по 8–10 лет реальных сроков лишения свободы в колониях строгого режима. Юноши выходят на свободу в 25 лет без образования, с клеймом террористов и поломанными судьбами.

— Влияют ли миграционная повестка и экологические проблемы на структуру преступности в крае?

— Несмотря на специфику региона, его многонациональный состав, количество преступлений в миграционной сфере у нас невысокое как в прошлом, так и в текущем году. Я бы не назвал эту проблему острой, здесь нужно отдать должное взвешенной политике властей и работе правоохранителей. Что касается экологии (например, незаконной добычи полезных ископаемых), в настоящее время уголовных дел, подследственных следователям Следственного комитета, у нас тоже единицы, но они все же есть.

Например, совсем недавно было возбуждено уголовное дело по факту нарушения сотрудниками государственного бюджетного учреждения Ставропольского края правил охраны окружающей среды при производстве работ на земельных участках сельскохозяйственного назначения. Почвоведческая экспертиза показала причинение вреда почве в виде загрязнения, снятия и перекрытия ее плодородного слоя.

Неправомерные действия привели к деградации земель сельскохозяйственного назначения, причинив вред почве почти на 108 млн руб.

В настоящее время следствие продолжается, в том числе принимаются все необходимые меры к возмещению ущерба.

— Можете привести примеры из недавних громких коррупционных дел?

— Несколько недель назад благодаря эффективному взаимодействию с оперативными сотрудниками УФСБ и ОРЧ СБ ГУ МВД России по Ставропольскому краю был задержан и помещен под стражу начальник полиции ОМВД России по городу Лермонтову. По версии следствия, сотрудник выявил нарушения правил пребывания и проживания на территории РФ работников одного из производственных объектов города и согласился «закрыть глаза» на правонарушения за взятку 2 млн руб. В последующем ему ежемесячно передавали по 300 тыс. до тех пор, пока противоправную деятельность не пресекли оперативные сотрудники.

В феврале завершили расследование уголовного дела в отношении бывших заместителя министра строительства и архитектуры края и старшего инспектора государственного строительного надзора. Обвиняемые брали взятки от застройщиков города Ессентуки, заинтересованных в строительстве и вводе в эксплуатацию объектов капитального строительства.

Кроме того, в декабре в суд направлено уголовное дело в отношении руководителя управления Россельхознадзора по Северо-Кавказскому федеральному округу, а также в активной фазе находится расследование дела о взяточничестве сотрудников Ространснадзора, где ряд должностных лиц передавали денежные средства вышестоящим руководителям.

«ИИ может готовить клише для документов, но оценивать доказанность преступления — нет»

— Насколько следствие сейчас находится в тренде новых технологий? Используется ли в работе искусственный интеллект?

— Наработки ведутся, но в следственную практику ИИ внедряется с осторожностью: цена ошибки в нашей профессии слишком высока. ИИ может готовить клише для документов, делать подборки судебно-следственной практики или анализировать базы данных криминалистических учетов. Но давать оценку квалификации и доказанности преступления искусственный интеллект не может–каждое дело и мотивы сугубо индивидуальны.

В вопросах развития информационных технологий на сегодняшний день больше внимания мы уделяем информационной безопасности. Сейчас в каждом управлении вводится должность инспектора по информационным технологиям и защите информации. В условиях СВО и недружественных действий иностранных государств защита тайны следствия, а также персональных данных свидетелей, обвиняемых и потерпевших (в том числе высокопоставленных госслужащих), которыми располагает следствие, крайне актуальна.

— Планируются ли в управлении кадровые или структурные изменения?

— Штат укомплектован неплохо, статус работника СК в обществе высок, проблем с кадрами нет. Однако есть идеи по оптимизации, я уже инициировал ряд организационно-штатных мероприятий. Так, мной принято решение ходатайствовать перед председателем СКР о создании в аппарате управления третьего отдела по расследованию особо важных дел.

Это необходимо для изъятия наиболее значимых уголовных дел из районных отделов. Например, если задержан начальник полиции района, будет неправильно и неэтично поручать расследование руководителю СК этого же района, с которым они много лет работали вместе. В целях объективности такие дела, а также многоэпизодные дела с большим объемом работы, имеющие межрегиональный характер, либо вызвавшие широкий общественный резонанс, должны расследоваться в краевом аппарате под моим личным контролем.

— Каковы ваши критерии успеха как руководителя на ближайшие три года?

— Первое — повышение эффективности работы по инициативно выявляемым латентным преступлениям (коррупция и экономика). Второе — повышение оперативности следствия, чтобы дела не расследовались годами. Третье — минимизация следственного брака (неполнота расследования, ошибки в квалификации и прочее). Четвертое — особое внимание к социальным проблемам. В наше непростое время, когда страна борется с внешними угрозами, чиновники обязаны слышать граждан и помогать им.

«Коррупционное дело часто превращается в шахматную партию»

— Почему вы вообще выбрали профессию следователя?

— Искренне говоря, изначально я хотел стать врачом и поступил в медицинскую академию, где учился с большим желанием, имел средний балл 5.0 и о другой профессии не мечтал. В это время мою маму назначают на должность судьи. Я с упоением слушал ее рассказы об интересных уголовных делах, доказательствах, экспертизах, и буквально «загорелся», поэтому по окончании четвертого курса поступил на второе высшее, юридическое, к моменту окончания которого твердо решил стать следователем, и с тех пор ни дня не пожалел о своем выборе.

— Что в этой работе для вас сейчас является самым важным и интересным?

— Расследование преступлений общеуголовной направленности, например убийств, для стороннего наблюдателя выглядит более «эффектно», чем из кабинета следователя. Зачастую это процесс довольно линейный: допросы, сбор доказательств, назначение экспертиз. А вот коррупционное или экономическое дело весьма часто превращается в шахматную партию с твоим противником. Тебе противостоит человек с интеллектом, зачастую с финансовым и административным ресурсом. Высокооплачиваемые защитники применяют весь арсенал средств, от основанных на законе, до противозаконных. Каждый ход следователя вызывает ответный шаг со стороны обвиняемого и защиты. Это настоящее интеллектуальное противостояние, но ставки в этой партии — не просто очки, а судьбы и жизни. Для меня главный азарт — добиться победы в этом поединке, чтобы восторжествовала истина и правосудие, а не уловки или коррупционные схемы.

— У вас в кабинете много кубков. Вы увлекаетесь спортом?

— Спорт в жизни любого человека важен, и следователь здесь не исключение. Это позволяет разгружаться после напряженного рабочего дня и поддерживать себя в хорошей физической форме. Я сам всю жизнь занимаюсь волейболом. На прошлом месте работы был капитаном волейбольной команды Приволжского федерального округа. Теперь планируем сформировать спортивную команду и здесь, в управлении по Ставропольскому краю, и приступили к процессу — буквально на днях провели тренировку, начали отбор в состав команды. Также увлекаюсь горными лыжами, занял третье место в турнире по бильярду среди сотрудников СК России.

— Коллеги говорят, что вы и стихи пишете. На тему следственной работы?

— Случается. Когда я работал следователем по особо важным делам областной прокуратуры, в моем производстве было дело в отношении двух братьев: главы муниципального района и крупного предпринимателя, которые буквально имущественными комплексами похищали совхозы и колхозы. У них был колоссальный финансовый ресурс, они подкупали свидетелей, даже вывозили их за рубеж. Сам главный обвиняемый прятался в Европе и имел наглость звонить мне оттуда, интересуясь, как продвигается его международный розыск.

Мы провели успешную оперативную комбинацию, поставив под угрозу его финансовые активы, и вынудили прибыть в Россию для переоформления доверенностей, где и задержали. Однажды, во время процедуры ознакомления с делом в окружении двух из своих восьми адвокатов, он протянул мне листочек со стихами, посвященными лично мне. И пока он читал дело, я, вынужденно проводя время в праздности, примерно за час написал ему стихотворный ответ. Вот небольшой отрывок из моей ответной эпиграммы:

«Противник мне достался, прямо скажем, сложный, Но тем азартнее мне хочется играть, И каждый шаг свой вдвое осторожней Приходится отныне выверять… Пусть я один на этом поле битвы, У вас оруженосцев восемь штук, Которые вам шепчут: "Их войска разбиты", Но знамя я свое не выпущу из рук…»

В итоге и он, и его брат были осуждены к длительным срокам лишения свободы.

Беседовал Роман Лаврухин