Спортивное мордобойство и другие забавы
Каким спортом увлекалась русская аристократия
6 апреля отмечается Международный день спорта на благо развития и мира (International Day of Sport for Development and Peace), провозглашенный Генассамблеей ООН в 2013 году. “Ъ” — на примере прогрессивных слоев общества дореволюционной России — напоминает, что россияне со спортом на дружеской ноге с давних времен.
«Портрет Елизаветы Петровны на коне с арапчонком», Георг Кристоф Гроот, 1743 год
Фото: Государственная Третьяковская галерея
«Портрет Елизаветы Петровны на коне с арапчонком», Георг Кристоф Гроот, 1743 год
Фото: Государственная Третьяковская галерея
Петр I, как известно, привез из Европы множество затей, включая коньки, и первым придумал крепить их к сапогам. Но это забавы. А вот для того, «чтобы научить верных подданных без страха любить море», Петр в 1718 году издал указ об учреждении первого в России гребного клуба «Невский флот». Так в родном отечестве начала зарождаться гребля. В 1846-м под покровительством Николая I был создан престижный «Императорский Санкт-Петербургский яхт-клуб». Его членами могли быть только люди дворянского происхождения.
Впрочем, менее привилегированным гражданам любить воду и весла никто не запрещал, особенно в городе на Неве. «Sport дело полезное, потому что укрепляет тело, а в здоровом теле и душа действует лучше»,— писал в 1851 году в декабрьских номерах газеты «Северная пчела» редактор издания Фаддей Булгарин.
Слово «спорт» было заимствовано из английского языка в XIX веке и первоначально имело несколько значений, в том числе — «развлечение», «игра».
Сергей Глезеров в книге «Модные увлечения блистательного Петербурга. Кумиры. Рекорды. Курьезы» пишет про такое утверждение в той же «Северной пчеле»: «под понятием "спорт" подразумеваются "все гимнастические упражнения или забавы"».
Всадники с родословной
Русские самодержицы XVIII века в шлюпки не спешили, но понимали: на троне нужны силы выгребать, а для этого нужны ум и крепкое здоровье. И оно у них было. «Став великой княгиней, Екатерина впервые занялась верховой ездой и сразу же достигла замечательных успехов, даже изобрела какое-то удобное ей седло, и ее посадкой любовалась императрица Елизавета Петровна — сама прекрасная наездница»,— пишет историк Евгений Анисимов в книге «Женщины на российском престоле». Со временем умение скакать верхом станет обязательным навыком аристократки.
«Верховая езда, а точнее прогулки верхом, была очень популярным видом досуга не только в царской семье, но и у всего высшего общества,— отмечает кандидат исторических наук, специалист по животным в истории, преподаватель РГГУ и МИФИ Анастасия Локтева.— Причем это был один из немногих видов спорта и отдыха, который могли активно практиковать женщины.
Начиная кататься на лошади, а не на пони, девушка как бы совершала переход из детства в юность.
Катание на лошадях было одним из немногих светских развлечений, доступных девушке до официального выхода в свет. К тому же она могла кататься в компании кавалера».
Софья Толстая верхом на лошади
Фото: Государственный музей-заповедник Л.Н. Толстого
Софья Толстая верхом на лошади
Фото: Государственный музей-заповедник Л.Н. Толстого
С первой трети XIX века образованные дворянки должны были уметь танцевать, плавать и держаться в седле. Софья Толстая в молодости любила верховую езду и обижалась на мужа, Льва Толстого, который нередко совершал конные прогулки в одиночестве. А, к примеру, вторая жена Федора Достоевского, Анна Григорьевна, не будучи дворянкой, скакать верхом не умела.
«Николай II любил конный спорт, катание на лошадях, посещал маневры и занятия кавалергардов в манеже, но персональных отношений с лошадьми у него не складывалось,— отмечает Анастасия Локтева.— Хотя даже не отличавшаяся крепким здоровьем Александра Федоровна в первые годы замужества с удовольствием ездила верхом».
В трико и панталонах
Мужчины в знатных семьях увлекались фехтованием; стрельбой из ружей, лука и пистолетов; охотой, верховой ездой. Воспринималось это как забавы — и как навыки, необходимые для воспитания дворянина, которого ждало военное поприще. Как отмечает Сергей Глезеров, в первой половине XIX века появлялись фехтовальные, стрелковые, гимнастические и плавательные частные спортивные заведения — в большинстве своем их открывали иностранцы.
«Гимнастикой начали заниматься в 1840-е преимущественно мужчины,— рассказывает доктор исторических наук, заведующая кафедрой истории России ЛГУ им. А. С. Пушкина Валентина Веременко.— Это было модно. А в 1860-е гимнастику ввели как предмет в женских учебных заведениях. Поначалу упражнения были весьма трудны (брусья, кольца, шведская стенка). Развитие красоты тела, укрепление здоровья были достаточным аргументом для занятий спортом дамами. Занятия легкой атлетикой женскими не считались. Если занятия физической культурой были рекомендованы женщинам, то спортивные соревнования — нет. Женщин, участвовавших в спортивных соревнованиях, осуждали, считалось, что соревноваться пристало только мужчинам».
В середине XIX века в обеих столицах открылись гимнастические залы, куда немедля устремился и уже упомянутый поклонник активного образа жизни Лев Толстой. Поэт Афанасий Фет вспоминал в 1857 году: «У светской молодежи входили в моду гимнастические упражнения, между которыми первое место занимало прыганье через деревянного коня. Бывало, если нужно захватить Льва Николаевича во втором часу дня, надо отправляться в гимнастический зал на Большой Дмитровке. Надо было видеть, с каким одушевлением он, одевшись в трико, старался перепрыгнуть через коня, не задевши кожаного, набитого шерстью, конуса, поставленного на спине этого коня. Не удивительно, что подвижная, энергическая натура 29-летнего Л. Толстого требовала такого усиленного движения». Толстой практически всю жизнь увлекался гимнастикой, любил физическую работу. 26 января 1898 года Софья Андреевна в дневнике писала, как ее 69-летний муж «показал две семифунтовые (по 3,2 кг.— “Ъ”) гири, которыми хочет делать гимнастику и которые купил сегодня».
Гимнастических систем было несколько. «Еще в 1820-х,— указывает Сергей Глезеров,— в Россию проникли немецкая и шведская гимнастические системы. Во второй половине 1820-х гимнастику ввели в военных училищах, а в 1838 году разработали инструкцию по применению гимнастики в армии. К 40-м годам XIX века относятся первые серьезные попытки по применению гимнастики в армии».
В России стала популярной шведская гимнастическая система, упражнения которой подразделялись на четыре основные группы: педагогическую, военную, врачебную и эстетическую. В шведской гимнастике чаще всего использовались стенка, скамья и бревно.
О «шведской гимнастике» в детстве вспоминала, например, Татьяна Сухотина-Толстая «Еще с папа? бывало веселое занятие — это по утрам, когда он одевается, приходить к нему в кабинет делать гимнастику. <…> Делали мы и шведскую гимнастику <…> Папа был замечательно силен и ловок и всем нам, детям, передал исключительную физическую силу. Я редко в своей жизни встречала женщину, которая могла равняться со мной силой, да и многие мужчины, я думаю, мне уступили бы в силе. Мне это давало много удовольствия в жизни: работая, правя лошадью верхом или в экипаже, катаясь на коньках…»
В конце 1850-х стали появляться первые отечественные пособия «домашней врачебной гимнастики». Упражнения рекомендовалось совершать до приема пищи, в легкой и удобной одежде (мужчины в «просторной куртке и полотняном исподнем платье», а женщины в «панталонах и короткой блузе») и в строго определенном порядке. Валентина Веременко в статье «В здоровом теле — здоровый ум: физическое воспитание и спорт в столичной дворянско-интеллигентской среде России во второй половине XIX — начале ХХ в.» пишет: «Выходившие в 1860-е руководства, ориентированные исключительно на женщин, продолжали отказывать дамам в необходимости заниматься специализированными физическими упражнениями, предлагая ограничится "естественными движениями", список которых включал следующее: "Движения самые лучшие и полезные для женщин суть прыжки и беганье потому, что укрепляют грудь и все мускулы, игра в воланы и бильярд, танцы, соединяющие вместе с пользою движения и наслаждение музыкою; на балах развивается изящество манер и блеск женского ума; женщины здесь царицы, которым удивляются"». Девочки до 1880-х занимались в длинных юбках. К началу XX века женщины стали заниматься в шароварах в спортивных клубах вместе с мужчинами.
Лев Толстой за игрой в городки
Фото: Государственный музей-заповедник Л.Н. Толстого
Лев Толстой за игрой в городки
Фото: Государственный музей-заповедник Л.Н. Толстого
Флирт на льду
С конца 1850-х в Москве стало популярно катание на коньках — до этого на коньках в Первопрестольной катались только иностранцы. Татьяна Кузминская (в девичестве Берс), младшая сестра Софьи Толстой, вспоминая юность в 1860-е, рассказывала, как ездила с братом на Пресненские пруды «бегать на коньках». Катались на коньках и Софья Андреевна с мужем.
На рубеже 1850–1860-х в Петербурге возник закрытый каток Таврического сада, он быстро стал самым популярным местом зимнего отдыха у петербургской золотой молодежи. «Появление нового для аристократии увлечения связывали с цесаревичем Николаем Александровичем и его младшими братьями. Для подрастающих сыновей Александра II в качестве зимнего развлечения был устроен каток с горками в охраняемом Таврическом саду, который стал местом неформального знакомства и общения молодых великих князей с их ровесниками»,— пишет историк Игорь Зимин в книге «Детский мир императорских резиденций. Быт монархов и их окружение». На катке собирался столичный бомонд. Посетители не только отдыхали, но и беседовали в неформальной обстановке, а молодежь флиртовала. Как отмечает Зимин, «к концу XIX века считалось приличным знакомиться и флиртовать не только на великосветских балах, но и на катке Таврического сада».
Угрозы терроризма сузили пространство публичности для членов императорской семьи, поездки на каток Таврического сада были прекращены. Но привычка к зимней забаве уже сформировалась, поэтому будущий император Николай II стал кататься на коньках на льду озер Гатчинского парка.
Фото: Государственный музей истории Санкт-Петербурга
Фото: Мультимедиа Арт Музей, Москва / Мультимедиа Арт Музей
Фото: Музейный комплекс города Казани
«Юродство» на колесах
Велосипед ворвался в жизнь россиян в 1880-е и стал большой проблемой в крупных городах: лошади пугались, что приводило к авариям. Для городских велосипедистов установили правила: за руль мог садиться гражданин старше 17 лет, притом исключительно получивший специальный билет на вождение; давать свой велосипед лицам, не имеющим такого билета, он не мог. Чтобы избежать скандалов, велосипедисты старались выбирать для прогулок загородные дороги или свои поместья — там можно было кататься без прав.
Биограф Владимира Набокова Брайан Бойд рассказывает о детстве писателя в России: «Приход лета неизменно предвещал новые удовольствия. Летом 1909 года к знакомым радостям гребли и плавания, тенниса и крокета, стрельбы из лука и верховой езды прибавились еще и велосипедные полеты и падения. В тот год Володя долго учился не заезжать в кустарник, вихляя рулем своего новенького "Дукса" — устойчивой машины, снабженной небольшой сиреной вместо звонка,— правда, без номерного знака, который в городе был бы совершенно необходим».
Первые велосипеды были дороги, но постепенно их доступность росла, и велосипедистов становилось все больше. Сергей Глезеров пишет: «Спрос на велосипеды в России поначалу удовлетворялся импортом из Германии, Англии и Франции. Велосипедная промышленность в Российской империи возникла в 1886 г. в Риге: владельцем фабрики являлся купец А. Лейтнер, а выпускаемая им продукция, собиравшаяся из иностранных частей, носила марку "Россия"». В конце 1890-х стало возможным приобретать велосипеды в кредит, что опять же расширило круг владельцев — за счет интеллигенции. Впрочем, удовольствие по-прежнему оставалось достаточно дорогим.
В 1891 году 20-летний писатель Леонид Андреев жаловался дневнику на свою жестокосердную возлюбленную Зинаиду: она проболталась, что мать Леонида заложила дом, чтобы купить велосипед.
Но увлечение тем не менее завоевывало все большую популярность. Лев Толстой, к примеру, научился кататься в 67 лет. 25 апреля 1895 года он писал в дневнике: «…начал учиться в манеже ездить на велосипеде. Очень странно, зачем меня тянет делать это <…> чувствую, что тут есть естественное юродство, что мне все равно, что думают, да и просто безгрешно, ребячески веселит». Он освоил велосипед за час. Любила велосипед и семья Николая II — человека весьма спортивного. К 1913 году детям императора принадлежало восемь велосипедов.
Лев Толстой с дочерями Марией и Александрой за игрой в теннис
Фото: Мультимедиа Арт Музей, Мультимедиа Арт Музей, Москва
Лев Толстой с дочерями Марией и Александрой за игрой в теннис
Фото: Мультимедиа Арт Музей, Мультимедиа Арт Музей, Москва
Мячи аристократии
Первые правила игры в теннис разработали в 1875 году англичане. Поначалу играли на лугу (англ. lawn tennis, букв. «теннис для лужаек»). Лаун-теннис считался аристократическим спортом. Ну или занятием для избранных.
Художник и искусствовед Александр Бенуа вспоминал лето 1895 года, проведенное с семьей его брата Леонтия на дачах под Петербургом: «Все члены семьи были там заняты либо плаванием на парусных лыжах, либо прогуливались на велосипедах, особенно же много времени отдавалось игре в теннис. Играли все, и даже кубарек Мария Александровна, и даже сам довольно пузатенький Леонтий. И она и он видели в этом упражнении средство для похудения, что, однако, на самом деле не оправдывалось».
В апреле 1896 года старшей дочери Льва Толстого Татьяне был 31 год. Она грызла себя в дневнике, признаваясь, что ей «скучно жить». Хандру не победил и спорт, которым не пренебрегала физически крепкая молодая женщина: велосипед и теннис с родными. Играл в теннис и Лев Толстой. Александра Толстая, младшая дочь писателя, унаследовала от отца любовь к физическому труду и рефлексии. В 1903-м она восхищалась в дневнике дочерью соседа-помещика: «Удивительно простая, веселая, но необыкновенно сильная, сильная и физически, и, я думаю, нравственно. Энергия у ней во всем проявляется: в теннисе, в беготне, во всем». Несложно заметить в рассуждениях Александры отсвет идей ее отца. Интересно, что через год она упомянет теннис в Ясной Поляне как символ праздного досуга: «Силу, энергию тратишь на теннис, на прогулки, а сколько в это время я могла бы сделать».
«Играли в теннис»,— часто писал в дневнике Николай II. Соперниками царя выступали морские офицеры, обслуга. Теннис государь любил, но выдающимся игроком не был, в отличие от 16-летнего графа Михаила Сумарокова-Эльстона, которому довелось встретиться с царем на корте. С 1910 по 1914 год граф (кстати, он играл левой) пять лет подряд выигрывал звание чемпиона России.
Фото: Мультимедиа Арт Музей, Москва / Мультимедиа Арт Музей
Фото: Государственный музей-заповедник «Петергоф»
Спорт без кокетства
Мемуары конца XIX — начала XX века не обходятся без упоминания какого-нибудь вида спорта, который к тому времени стал частью повседневности прогрессивного человека, следящего за здоровьем. Илья Репин любил лыжи, Федор Шаляпин катался на коньках, Леонид Андреев обожал гонять на моторной лодке. Перечислять можно бесконечно. Потому демонстративное неприятие спорта — это своего рода кокетливый жест не вписывающей себя в рамки современности барышни, такой, как, например, 20-летняя полнотелая Любовь Менделеева. Она писала о себе в 1901 году: «Я не была ни спортсменкой, ни деловой женщиной; я была нежной, холеной старинной девушкой. Белизна кожи, не спаленная никаким загаром, сохраняла бархатистость и матовость. Нетренированные мускулы были нежны и гибки».
Фото: Российский национальный Музей Музыки
Фото: Выборгский объединенный музей-заповедник
Была ли спортивной первая жена писателя Александра Куприна Мария Куприна-Иорданская, сказать сложно. Но богатырской силой своего мужа она точно восхищалась в мемуарах «Годы молодости», вспоминая 1902 год. Куприн был силен и к физическим занятиям относился уважительно, осуждая людей интеллигентных профессий, среди которых «очень редко встречал любителей спорта и физических упражнений». Он отчаянно ругал коллег за неразвитые мускулы, сутулость и непонимание важности бокса. Газеты поначалу называли бокс «спортивным мордобойством». «Бокс развивает в человеке выносливость, смелость и бесстрашие, доводя эти качества до высшего предела. Борьба дает пластичность, красоту движений и поз, силу и "длинное дыхание"»,— размышлял Куприн в очерке «Борьба и бокс». Жена писателя вспоминала: «Вставал Александр Иванович очень рано, но в море утром не купался. Он любил заплывать далеко, а это перед работой расслабляло и утомляло. Поэтому утром принимал только душ <…> после душа Куприн занимался гимнастикой на параллельных брусьях». Куприн же отмечал: «Мне кажется, что вполне нетрудно примирить сторонников борьбы и бокса, заставив их понять, что всякий спорт можно сделать искусством — прекрасным до совершенства: все зависит лишь от вдохновения противников».