«Франция, ставшая волей и мощью»

На этой неделе будущая гордость французского флота — новый авианосец, который существует пока лишь в чертежах и бюджетных строках, получил официальное имя. Его на верфи судостроительной компании Naval Group объявил президент Эмманюэль Макрон. Новый авианосец будет называться France libre — «Свободная Франция». С этого момента он перестал быть только проектом, став прежде всего политическим высказыванием, считает корреспондент “Ъ” во Франции Алексей Тарханов.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

«В море синем, как в аптеке, все имеет суть и вес. Кораблю, как человеку, имя нужно позарез»,— песня из мультфильма «Приключения капитана Врунгеля» на разные лады звучала последнюю неделю во Франции. Все гадали, как же президент назовет новый авианосец для военно-морского флота страны, о строительстве которого он объявил в декабре прошлого года.

Вариантов, как выяснилось, немного. Название — не украшение и не формальность, а краткое изложение военно-политической программы Франции.

История не так щедра на имена, которые были бы одновременно героичны, бесспорны и понятны за пределами страны. «Ришелье» слишком аристократичен, и не все так с ним однозначно, хоть у Дюма спросите. «Жанна д’Арк» слишком святая, к тому же уже ходила под флагом Франции в виде крейсера и вертолетоносца. «Жак Ширак», хоть и любимый за свою простоту президент, все-таки слишком штатский господин для дальних походов.

Три французских авианосца собственной разработки, построенные после Второй мировой — «Клемансо», «Фош», «Шарль де Голль»,— назвали именами тех, кто олицетворял государство в моменты его высшего напряжения. «Тигр», премьер-министр времен Первой мировой Жорж Клемансо (1841–1929), маршал Франции, командующий союзными войсками Фердинанд Фош (1851–1929), президент и глава антифашистской «Свободной Франции» генерал Шарль де Голль (1890–1970). Это были не просто фамилии, а символы.

«Свободная Франция» выбивается из этого ряда и одновременно его продолжает.

Это не человек, а идея, не личность, а целое политическое явление, спасение страны после позора поражения 1940 года. Она неразрывно связана с именем де Голля, с его июньским обращением к соотечественникам «Франция проиграла сражение, но она не проиграла войну», той формулой сопротивления, которая из исторического эпизода превратилась в национальный миф.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Президент прямо сказал об этом: новый корабль вписывается в ту же линию, что и «Шарль де Голль», но делает шаг от личности к символу. Эмманюэль Макрон и французские военные решили отказаться от привычной персонализации власти. В эпоху, когда фигуры быстро стареют, идея оказывается более долговечной. Новый авианосец, по словам президента,— это не просто авианосец, а «Франция, ставшая волей и мощью».

«Свободная Франция» станет самым крупным боевым кораблем в истории французского флота и самым большим в Европе.

Длина — 310 м, ширина — более 85 м, полное водоизмещение — 78 тыс. т. Его предшественник «Шарль де Голль» имеет длину 261 м, ширину — 64 м, водоизмещение — около 42,5 тыс. т. Корабль по габаритам приблизится к американским авианосцам последнего поколения типа «Джеральд Форд». Экипаж составит около 2 тыс. человек: 1,2 тыс. моряков, около 500 человек авиагруппы, 200 технических специалистов и около 100 офицеров. Он войдет в строй в 2038 году и прослужит не меньше 45 лет. Это означает, что его имя должно звучать убедительно и в середине века, и ближе к его концу.

Цена его составляет около €10 млрд. За отведенные на строительство годы эти деньги превратятся не только в железо и атомные реакторы, но и в рабочие места, компетенции, промышленную цепочку. 90% затрат останутся внутри страны. Эту цифру президент произнес с особым удовольствием. В условиях, когда экономика и оборона снова переплетаются, такой аргумент звучит так же весомо, как и стратегические рассуждения.

Авианосцы давно перестали быть только военным инструментом. Это дипломатия в стали.

Они появляются у чужих берегов не для того, чтобы сразу поднимать самолеты, атаковать и бомбить, а чтобы быть увиденными. Их присутствие само по себе сообщение. «Шарль де Голль» в последние годы работал именно так, перемещаясь между Атлантикой и Средиземным морем, между учениями и кризисами. Сейчас он направляется на Ближний Восток к берегам Ирана, готовясь выполнить любые задачи президента.

«Свободная Франция» унаследует эту роль, но в мире, который становится еще менее предсказуемым. Океаны снова превращаются в пространство конкуренции. Технологии меняют правила боя быстрее, чем успевают обновляться доктрины. В этой обстановке корабль должен быть не просто мощным, но и гибким — «открытой системой», как подчеркивает президент, способной адаптироваться к будущим самолетам, дронам и, возможно, к тем видам оружия, которые еще только разрабатываются.

При всех своих глобальных амбициях Франция, скорее всего, по-прежнему останется с одним авианосцем.

Теоретическая возможность и даже необходимость иметь два обсуждается давно, но упирается в простую арифметику: экипажи, самолеты, корабли сопровождения. Сила требует не только символов, но и ресурсов, а они всегда ограниченны. Франция по-прежнему хочет быть страной, которая способна действовать далеко от своих берегов и принимать решения самостоятельно. В этом смысле «Свободная Франция» станет компромиссом надежд и возможностей.

Алексей Тарханов