Глобальная экономическая развилка
Три сценария ближневосточного конфликта
Война против Ирана, развязанная Соединенными Штатами и Израилем, рискует повлечь за собой гораздо более серьезные дипломатические и особенно экономические последствия, чем «Двенадцатидневная война» 2025 года. В ответ на агрессию Иран нацелился на нефтяную и газовую инфраструктуру Персидского залива и де-факто закрыл Ормузский пролив. Эти последствия будут тем более значительными, чем дольше продлится конфликт.
Жак Сапир, директор CEMI (Центр исследований проблем индустриализации, Париж, Франция), иностранный член Российской академии наук
Жак Сапир, директор CEMI (Центр исследований проблем индустриализации, Париж, Франция), иностранный член Российской академии наук
Соединенные Штаты и Израиль, похоже, сильно недооценили военный потенциал своего противника и устойчивость его экономики. Хотя по Ирану были нанесены весьма серьезные удары, которые привели в том числе к уничтожению части политического и религиозного руководства страны, разрушения политической и военной системы управления в стране они пока не вызвали. В то же время глобальные экономические последствия этих ударов, вероятно, будут существенными. За первые четыре дня конфликта цены на нефть выросли почти на 40%, а на газ — примерно на 70%. Рассмотрим наиболее вероятные сценарии развития ситуации и оценим их экономические последствия.
Об устойчивости Ирана
В настоящее время, исходя из имеющейся противоречивой информации о ходе военных действий, вырисовываются три сценария.
а) Политическая система Ирана рухнет под давлением восстания, инициированного нацменьшинствами (курдами и азербайджанцами) в продолжение политических и общественных волнений конца декабря — начала января 2025–2026 годов. Эта гипотеза имеет основания, но со временем ее воплощение в жизнь становится все менее и менее вероятным. Несмотря на ослабление, политические институты и органы безопасности Ирана демонстрируют значительную устойчивость. «Короткая» война при таком сценарии вызвала бы ограниченный шок для мировой экономики. Ущерб, наносимый иранскими беспилотниками и ракетами нефтегазовым объектам других стран Персидского залива, был бы относительно невелик.
b) Иран оказывает сопротивление восемь-десять недель, страдая, но при этом нанося значительные потери противнику. Существенная часть иранской инфраструктуры в таком случае будет разрушена. В отместку, помимо перекрытия Ормузского пролива, Иран способен нанести серьезный ущерб военной и нефтегазовой инфраструктуре на другой стороне Персидского залива (нефтеперерабатывающие заводы, насосные станции и т. д.). При таком сценарии степень разрушения экономических объектов в странах Персидского залива и в Саудовской Аравии будет значительной, что поставит под угрозу способность этих стран вносить вклад в глобальные поставки нефти и газа, а также нарушит морское сообщение в Ормузском проливе. Ущерб будет носить кумулятивный характер. Движение транспорта будет восстановлено по окончании конфликта, но остаточные последствия нанесенного ущерба могут сказываться еще пять-семь месяцев, что приведет к перебоям в морских поставках до конца 2026 года.
c) Иран оказывает сопротивление и втягивает своих противников в войну на истощение, которая может продлиться несколько месяцев и завершится не ранее осени 2026 года. Разрушение инфраструктуры в первую очередь будет происходить из-за беспилотных летательных аппаратов, а не из-за баллистических ракет, количество которых, как и количество пусковых платформ, значительно уменьшится к концу весны. Совокупный эффект разрушений будет весьма значителен еще и потому, что постоянные атаки препятствуют проведению восстановительных ремонтных работ. Закрытие Ормузского пролива будет все меньше и меньше зависеть от ракет и беспилотных летательных аппаратов и все больше и больше — от мин. Известно, что Иран обладает значительным запасом таких устройств: начиная от простых плавучих мин и заканчивая донными минами, оснащенными сложными системами подрыва. Закладка нескольких десятков таких мин приведет к тому, что страховые компании откажутся выдавать страховки нефтяным танкерам и судам, перевозящим СПГ, и это парализует движение. Теплые воды Персидского залива не позволяют гидролокаторам судов работать на полную мощность. Оставшегося ударного потенциала, приписываемого иранцам, достаточно для того, чтобы сделать операции по разминированию медленными и опасными. Позднее ситуация перейдет от полного запрета на движение транспорта к строгим ограничениям, которые продлятся много месяцев. Последствия для мировой морской торговли будут очень значительными и продлятся более года.
Таким образом, ситуация может варьироваться от ограниченного прекращения судоходства в Ормузском проливе и умеренного ущерба нефтегазовой инфраструктуре стран Персидского залива до гораздо более длительного прекращения судоходства в регионе и значительного совокупного ущерба нефтяной инфраструктуре вследствие военной напряженности, которая будет длиться весь 2026 год. В худшем случае мы можем столкнуться с перебоями в транспортировке (полными или частичными), длящимися несколько месяцев и сопровождающимися очень значительным ущербом для инфраструктурных объектов. Тогда мир не сможет вернуться к «нормальному» снабжению газом и нефтью вплоть до конца весны 2027 года.
Риск энергетического шока
Цены на нефть и газ значительно колебались в течение последних тридцати лет. На графике можно видеть динамику цен за период с 2000 года до начала 2026 года. Ряды данных показывают наличие двух основных пиков. Первый — явно спекулятивный — взлет цен произошел накануне мирового финансового кризиса 2008–2010 годов. Максимальное значение было достигнуто до того, как разразился сам кризис, начавшийся после краха банка Lehman Brothers в начале сентября 2008 года. Второй пик был вызван началом военных действий на Украине — он произошел в условиях, когда восстановление промышленности и потребления после карантина из-за COVID-19 происходило быстрее, чем восстановление нормальной работы нефтяной, газовой и угольной отраслей. Взлет цен тогда был особенно велик по отношению к природному газу и углю. Сочетание остаточных эффектов карантина и западных санкций объясняет величину этого пика, следствием которого стал мощный энергетический шок в Европе.
В зависимости от трех описанных выше сценариев возможны различные модели изменения цен на нефть и газ, что в свою очередь влечет за собой различные сценарии экономического шока. Сценарий «а» предполагает относительно непродолжительный ценовой шок (две недели). Маловероятно, что это приведет к длительному «энергетическому шоку», хотя возможно остаточное повышение цен примерно на 10%. В этом случае сбои в мировой экономике будут весьма ограниченными. Сценарий «b» предполагает более длительный ценовой шок, действие которого, впрочем, не распространится за пределы 2026 года. Однако осложнения будут значительными и повлияют на экономические показатели года. Это в еще большей степени относится к сценарию «с», при котором ценовой шок продлится вплоть до первой половины 2027 года, а экономические последствия будут ощущаться по крайней мере в первой половине 2027 года, а возможно, и дольше.
Таким образом, сценарий «b» предполагает умеренный, но все же значительный шок, а сценарий «с» — полномасштабный энергетический шок.
Моделирование, проведенное исследователями из CEMI (Франция), показывает, что шок в рамках сценариев «b» и «c» в большей степени затронет газовый рынок, чем нефтяной. Понятно, что негативные последствия сценария «b» слабее, чем в случае сценария «с», который предполагает разрушение инфраструктуры, позволяющей обходить Ормузский пролив (нефте- и газопроводы, ведущие в порт Янбу-эль-Бахр (Янбу) на Красном море, и другие трубопроводы). В худшем случае цена на нефть может достичь $100 за баррель. Из индийских источников мы уже сейчас знаем, что российская нефть, которая до сих пор продавалась со скидкой, теперь продается с бонусом.
В рамках сценария «с» разрушению могут подвергнуться нефтеперерабатывающие заводы и химические комплексы, которые производят почти 40% удобрений в мире. Это может создать проблемы для африканских и азиатских стран, но откроет новые возможности для России.
Таким образом, прогнозы CEMI предполагают возможность мощного шока для мировой экономики, напоминающего шок 2022–2023 годов.
Масштабы экономического потрясения
Энергетический шок, вызванный иранскими событиями, очевидно, скажется на экономике разных стран различным образом. Страны Персидского залива осуществляют поставки энергоносителей в основном азиатским странам. Экономические последствия будут вызваны как ростом цен, так и количественным предложением энергоносителей на рынке. Решение китайского правительства 5 марта о запрете экспорта продуктов переработки означает, что Китай ожидает дефицита сырья.
Азия, за исключением Китая и Индии. ВВП Таиланда и Южной Кореи в наибольшей степени зависят от импорта нефти и природного газа из стран Персидского залива. Нынешняя резкая реакция на корейском и тайском финансовых рынках показывает, что опасения по поводу неблагоприятного развития ситуации велики. Важно понимать, что, хотя общая ситуация в Азии негативна, в некоторых регионах проблемы еще более остры. Первый шок будет связан с энергетикой, но он может распространиться и на финансовый сектор. Например, Филиппины испытывают дефицит нефти и дефицит счета текущих операций. Следовательно, несмотря на то что чистый дефицит нефти в стране в процентах от ВВП меньше, чем в Таиланде или Корее, финансирование Филиппин в большей степени зависит от притока иностранного капитала, а подверженность нефтяным рискам может быть фактором недоверия со стороны иностранных инвесторов. Из этого следует, что нефть не единственный фактор, и что потенциальный экономический шок будет вызван сочетанием факторов. Однако если рассматривать ситуацию с импортом энергоносителей, то, например, Малайзия гораздо лучше, чем Таиланд, подготовлена к тому, чтобы справиться с растущими ценами. В целом в соответствии со сценарием «с» ожидается, что энергетический шок для упомянутых стран окажется серьезным и, возможно, будет сопряжен с риском финансового кризиса для некоторых из них.
Китай и Индия. Поставки в эти две страны осуществлялись странами Персидского залива, а также Россией. Согласно сценариям «b» и «c», зависимость этих стран от России может увеличиться, причем на менее выгодных для них финансовых условиях (и на более выгодных — для России). Отрывочные данные свидетельствуют о том, что с начала конфликта индийские нефтеперерабатывающие заводы увеличили количество контрактов с российскими нефтяными компаниями. Заслуживает внимания пример Китая, крупного импортера иранской нефти. Китай, очевидно, увеличит свои закупки у России. Несмотря на то что Китай может использовать природный газ, добываемый в Мьянме, решение об ускорении строительства газопровода «Сила Сибири-2» уже принято, поскольку даже в сценарии «b» энергетический риск в регионе Персидского залива останется значительным.
Европейские страны. В случае реализации сценариев «b» и «c» европейским странам угрожает острый энергетический шок. Решение Европейской комиссии во вторник, 3 марта, обратиться к Украине с просьбой прекратить противодействие ремонту нефтепровода «Дружба» в явном виде демонстрирует обеспокоенность, охватившую европейских лидеров. Евросоюз по-прежнему импортирует 13% потребляемого им газа из России. Но, судя по заявлениям президента Путина, Россия рассматривает возможность немедленного прекращения поставок газа в страны ЕС. В условиях шока, даже умеренного (сценарий «b»), эта угроза может привести к дальнейшему росту цен. При этом европейская экономика, и в первую очередь экономики Германии и Италии, весьма уязвимы к росту цен на углеводороды, что ярко проявилось в 2022 и 2023 годах. Немецкая экономика только-только оправляется от шока, вызванного повышением цен на газ, ставшим следствием санкций. Если цены на газ в соответствии со сценарием «с» подскочат до $15 за млн BTU (британских тепловых единиц, определяемых как количество тепла, необходимого для нагрева 1 фунта воды на 1°F), а затем стабилизируются на уровне выше $6,0 за млн BTU, то энергетический шок может быть разрушительным. То же самое произойдет и в Италии. Новая рецессия в Германии вкупе с итальянской будет иметь серьезные последствия для экономик Франции, Бельгии и Испании. Во Франции этот шок наложится на бюджетный кризис (дефицит выше 5,0% ВВП), в котором страна находится с 2024 года. Здесь также нельзя исключать возможность, что энергетический кризис в стране усугубится финансовым. Таким образом, риск, что война с Ираном спровоцирует вторую фазу экономического кризиса в ЕС, очень реален даже при относительно умеренном сценарии «b».
Влияние на глобальный экономический рост, если проводить расчеты, опираясь на данные январских прогнозов МВФ, будет весьма значительным. Темпы роста мировой экономики снизятся на 0,3% по сценарию «b» и на 0,8% по сценарию «c». Все это окажет очень существенное влияние на Германию и Италию, вернув эти страны в состояние стагнации. Темпы экономического роста во Франции снизятся вдвое, а бюджетный дефицит может вырасти до 5,5% ВВП из-за снижения налоговых поступлений.
Экономика Индии пострадает значительно сильнее, чем экономика Китая, в то время как в России может наблюдаться более выраженный рост за счет увеличения налоговых поступлений и увеличения объемов экспорта не только углеводородов, но и удобрений. Это ясно показывает, кто окажется в иранской войне «проигравшим», а кто «победителем».
Однако следует помнить, что мы имеем дело лишь с теоретическими прогнозами, достоверность которых зависит от реального развития ситуации «на земле». Ведь кто знает, возможно, в скором времени здравомыслие возобладает, конфликт прекратится и переговоры между США и Ираном возобновятся.