Все не как у лебедей
На киноэкраны вышло современное «Лебединое озеро» в постановке Йохана Ингера
Проект TheatreHD представил российскую кинопремьеру «Лебединого озера» в постановке шведского хореографа Йохана Ингера. Запись спектакля Дрезденской государственной оперы позволила Татьяне Кузнецовой увидеть культовый балет с необычного ракурса.
В спектакле Йохана Ингера «лебеди» придерживаются круговой поруки, как и в каноническом «Лебедином озере»
Фото: Dresdner Staatsoper
В спектакле Йохана Ингера «лебеди» придерживаются круговой поруки, как и в каноническом «Лебедином озере»
Фото: Dresdner Staatsoper
Йохан Ингер, известный балетоманам России как лауреат Benois de la danse 2016 и автор «Прогулок сумасшедшего» в Музтеатре Станиславского, знаком остальному миру как хореограф-режиссер, исповедующий тот психологический извод танцевального театра, которым балет обязан великому шведу Матсу Эку. Как и Эк, Ингер во главу угла ставит драматургию и любит переосмысливать культовые балетные сюжеты.
В своем двухактном «Лебедином озере» он обратился к первоисточнику — московской премьере, случившейся при жизни композитора. Как известно, в канонической петербургской версии 1895 года балетмейстер Петипа и композитор Дриго изрядно потрудились над партитурой покойного Чайковского: сокращали, перетасовывали номера, вставляли «постороннюю» музыку. И основательно переработали сюжет, превратив Одетту в пленницу злого колдуна Ротбарта. В московском же либретто ее скрывал на озере от козней злой мачехи-совы родной дед. И влюбленный принц, сорвав с головы Одетты корону, которая делала ее неуязвимой, стал непосредственным виновником гибели девушки-лебедя.
Этот сюжет, заимствованный московскими либреттистами из сборника саксонских сказок Иоганна Карла Августа Музеуса, и стал основой дрезденского спектакля про насилие, манипуляции, обман, сломанные жизни, порушенную любовь и прочие вполне человеческие несчастья. Чтобы рассказать придуманную им историю (два акта — два поколения героев, две женщины — жертвы мужского эгоизма),
Ингер открывает купюры и, разумеется, тоже перетасовывает части партитуры. Скажем, национальный дивертисмент третьего акта оказывается в первом действии, а «танец маленьких лебедей» переезжает в середину второго акта. Но швы аккуратно заглажены, музыкальная логика не страдает, а убедительность развития сюжета заставляет примириться с таким волюнтаризмом.
В первом акте королева Зое, которой ее муж Зенон раз в год разрешает с помощью волшебной вуали слетать на далекое озеро и набраться там духовных сил на следующий сезон, влюбляется в гостя замка Бенно. Тот ждет ее на озере, и после свидания Зое опаздывает вернуться вовремя. Разъяренный супруг рвет вуаль на мелкие клочки, прекрасная королева теряет духовную силу и всякую надежду на счастье. Во втором акте уже ее сын Каллисто, ушедший на войну и раненный на том самом озере, встречает не только состарившегося Бенно, но и девушку-лебедя Одетту. Влюбляется, прячет ее вуаль, волшебная дева погружается в быт, рожает. Подросший ребенок находит вуаль, обман раскрыт, счастье рушится, Одетта улетает — семейное гнездо не для нее.
Сценографы Курт Аллен Уилмер и Летиция Ганьян придумали универсальные декорации: подвижные изогнутые реечные стены-панели, пригодные для любого места действия, и подвесное гигантское зеркало-«озеро» (прием не нов, но уместен и безотказен — «лебединые» сцены, продублированные отражением, обретают инфернальную красоту). Изумительные по конструкции, легкости и дансантности костюмы — короткие «фижмы» дам, шелковые гофрированные «доспехи» рыцарей — лишь намекают на историзм; а «голые» комбинезоны «лебедей» дают понять, что речь не о птицах — об избранных душах, свободных от быта и мирских желаний.
Но скандинавы-хореографы (от Матса Эка до Александра Экмана) в облаках не витают. Их отличает особый тип юмора — и пластического, и вполне бытового,— надежно страхующий от патетики.
В лихо придуманном и динамично сконструированном «Лебедином озере» Ингера бурлеск успешно соперничает с лирикой.
Мерзкий король Зенон, не пропускающий ни одной попы или груди придворной дамы, в разгар дворцового полонеза отходит «отлить» к стене зала. Влюбленный Бенно на пути к волшебному озеру пересекает несколько стран, сталкиваясь с итальянскими, испанскими и венгерскими аборигенами — каждый номер, пародирующий национальные характеры и культурные танцкоды, уморительно смешон. К концу трогательного дуэта, в котором сын Зое добивается взаимности пойманной им Одетты, он в буквальном смысле (приставив шланг насоса к ее пупку) надувает ей живот — любовное адажио она заканчивает уже беременной. Самую решительную трансформацию претерпел «танец маленьких лебедей»: на эту музыку в рапиде разыгрывается сражение между двумя воинствами — гибнут почти все, и Чайковский отнюдь не возражает.
Разумеется, в таком «Лебедином» на пуантах не танцуют и красивых поз не принимают. Но все лирические дуэты с их безошибочно найденными движениями и комбинациями полны такой телесной откровенности, психологической глубины и человеческой нежности, что в красоте чувств героев сомневаться не приходится. Массовым же, «лебединым», сценам помогает зеркало, причем дивный калейдоскоп геометрических рисунков кордебалета удивительным образом сочетается с нарочитой корявостью знаковых па. Например, с широкой второй позицией, которой «лебеди» Ингера почтительно салютуют знаменитым «лебедям» Матса Эка — первого из хореографов, кто вытащил «Лебединое озеро» из тихой заводи культурного наследия на берег современности. Неудобной, зато живой.