«Если вы не совсем дурак — дело в шляпе»

5 февраля отмечает 80-летие легендарная британская актриса Шарлотта Рэмплинг. Она снималась у Лукино Висконти и Вуди Аллена, у Клода Лелуша и Алана Паркера, у Ларса фон Триера и Франсуа Озона, у Джима Джармуша и Дени Вильнёва. Карьеру артистки, начавшуюся более полувека назад и успешно продолжающуюся до сих пор, вспоминает Андрей Плахов.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Так случилось, что Рэмплинг оказалась на пересечении многих занимавших меня кинематографических сюжетов. Сначала я увидел ее в «Гибели богов» Лукино Висконти, где она сыграла Элизабет Тальман — жену антифашиста, отправленную родственниками на погибель в концлагерь. А вскоре появился «Ночной портье» Лилианы Кавани, где концлагерь стал ареной болезненной садомазохистской драмы.

Как будто бы висконтиевская Элизабет выжила и наказала своего палача любовью, которая страшнее и холоднее смерти.

Палача играл тот же Дирк Богард, что был одним из главных персонажей «Гибели богов», и их дуэт с Рэмплинг вошел в историю кино — харизматичный и хрестоматийный.

Когда через много лет я встретился с Шарлоттой, первым делом начал пытать ее про Висконти — мастера Большого Стиля, моего любимого режиссера, о котором в то время писал книгу. Оказалось, он был немного разочарован, когда увидел новую для него исполнительницу на пробах — слишком молодую для роли тридцатилетней немки эпохи Третьего рейха. Но стоило ей надеть сшитый специально для нее потрясающий костюм и войти в великолепную декорацию, как она почувствовала себя женщиной из другого возраста, из другой эпохи, из другой страны. Висконти сказал: «Ты — актриса, хотя этого еще не знаешь, и я тебе докажу это. Если хочешь стать мегазвездой — одно дело. Если хочешь сниматься в качественных фильмах, а ты этого заслуживаешь,— за это надо платить, и надо пройти долгий путь».

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Этот путь она прошла, и да, он не был легким. Висконти научил ее качеству, и именно к нему Рэмплинг всегда стремилась. Но успех «Ночного портье» оказался так велик, что подняться на новые вершины ей удалось не скоро. Это одна из первых картин о фашизме, в которых субъективная правда чувства оказывается выше политических схем. Я много общался с Лилианой Кавани, но ни она, ни сама Шарлотта так и не смогли объяснить, почему именно этот фильм стал пиком карьеры для обеих. «Не знаю, что именно, но в нем есть нечто, что задевает людей за живое и не забывается — даже когда проходят годы и десятилетия»,— сказала она.

А наша встреча произошла уже на другом этапе и по другому поводу. Тогда я готовил книжку про режиссера Франсуа Озона, а именно он вдохновил Шарлотту на comeback, дав ей прекрасную роль в фильме «Под песком» и толчок ее поздней карьере. Следующим их совместным фильмом стал «Бассейн», а в промежутке Озон снял «Восемь женщин». Там звездный кастинг из французских актрис возглавляла Катрин Денёв — тоже не последний объект моих увлечений. Она согласилась сниматься у молодого режиссера, потому что оценила работу Рэмплинг в картине «Под песком» и поняла, что Озон умеет подать «возрастных» актрис.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

В дальнейшем он работал с обеими, спровоцировав даже некоторое соперничество. И позволил себе в «Бассейне» остроумную синефильскую шутку. В фильме Луиса Бунюэля «Тристана» играющая главную Денёв обнажает грудь, стоя на балконе перед глухонемым дурачком. В «Бассейне» эту культовую сцену повторяет Рэмплинг, но Катрин в пору «Тристаны» было двадцать пять, а Шарлотте — за пятьдесят, так что ей было сложнее. В реальной жизни между актрисами три года разницы, но, когда мы обсуждали это с Озоном, он съязвил: «Кто их знает, этих звезд и их настоящий возраст?»

Рэмплинг — из тех, кто точно не скрывает возраст и не комплексует по этому поводу. Не пересматривает свои старые фильмы, а если случается, шутит: «Кто эта молодая женщина, которая могла бы быть моей дочерью?»

В последние годы она сыграла много бесстрашных ролей — хотя бы у того же Озона в фильме «Все прошло хорошо» старуху, страдающую болезнью Паркинсона. И все равно она остается иконой стиля. При первой встрече я задал ей, наверное, не самый умный вопрос: «Что вам помогало и что мешало в карьере: фигура манекенщицы, вокальные способности, знание языков?» Шарлотта с ее чисто британским чувством юмора посмотрела на меня снисходительно: «Если у вас хорошая внешность, для актерской карьеры это плюс. Если умеете петь — тем лучше. Если вы не совсем дурак — дело в шляпе».