Разрешить себе чувствовать страх
Что может сделать для отца больного ребенка проект психологической помощи мужчинам
В Русфонд просьбы о помощи в подавляющем большинстве приходят от матерей тяжелобольных детей. Многие пишут, что растят ребенка в одиночку. В одних историях мужчины уходят из семьи, столкнувшись с тяжелым диагнозом сына или дочери. В других — остаются, но уходят в работу. Но иногда как раз отцы берут на себя уход за ребенком, пишут в Русфонд, принимают сложные решения. Откуда они берут силы на все это? Можно ли помочь мужчине в момент, когда он балансирует между желанием сбежать и невозможностью это сделать? Об этом мы поговорили с психологом Наталией Щанкиной, руководителем проекта психологической помощи мужчинам АНО «ПряМой Диалог».
Этот проект — одна из первых в России попыток создать пространство психологической поддержки именно мужчин. Помощь начинается со звонка на телефон доверия 8 (800) 707-54-15, существуют и группы поддержки в онлайне. Звонят переживающие потерю работы, одиночество, болезнь или экзистенциальный кризис. Среди них есть и отцы тяжелобольных детей, но отдельную статистику по ним проект не ведет.
— Мы сознательно не фокусируемся на статусе человека,— объясняет Наталия Щанкина.— Нас интересует не биография, а запрос. Даже если у мужчины ребенок с тяжелым заболеванием, он может позвонить со словами: «Мне одиноко».
Разговор об отцах, которые уходят из семьи, когда ребенок тяжело заболевает, психолог принципиально ведет без оценок. Формула «ушел, потому что не справился с ответственностью, подлец» слишком упрощает происходящее.
В кризисе психика включает базовые защитные механизмы: беги, бей или замри. Самый простой способ снизить напряжение — убежать. Это может быть физический уход из семьи или эмоциональный — уход в работу, отстранение. Уход в работу часто выглядит социально одобряемым, но, по сути, это попытка не соприкасаться с болью. Прятать за деятельностью горе и гнев можно долго, но это подтачивает и самого отца, и семью.
По словам Наталии Щанкиной, остается мужчина или уходит, во многом зависит от его ценностей и способности к рефлексии. Иногда отец воспринимает ребенка как продолжение себя, и тяжелое заболевание переживается им как доказательство собственной ущербности. Это чувство может быть настолько болезненным, что бегство кажется единственным выходом. В таких случаях важно учиться отделять себя от ребенка.
Работа психологов «ПряМого Диалога» начинается с того, чтобы помочь мужчине принять, что случилось что-то тяжелое и не входившее в жизненный план. Разрешить себе чувствовать страх и злость. Пока человек не признает ограниченность своих сил, он не сможет двигаться дальше. Ведь даже неизлечимое заболевание ребенка не означает конец жизни для родителей, оно становится основанием новой реальности.
Наталия Щанкина планирует проводить научные исследования мужского переживания кризиса — сотрудники проекта ищут научные сообщества, которым тема была бы интересна. Сейчас таких исследований почти нет, а значит, нет и языка, чтобы подробно говорить с мужчинами о боли, страхе и бессилии, о силе, которая заключается в том, чтобы быть отцом. Мы обязательно расскажем о том, как принять участие в исследовании «ПряМого Диалога», когда оно начнется.
весь сюжет rusfond.ru/issues/1287