"Помоечная эстетика стала скучным официозом"

Блицинтервью

ЛЕВ ЕВЗОВИЧ, "Е" из группы АЕС+Ф, побеседовал с ИРИНОЙ Ъ-КУЛИК про политкорректность, стратегии успеха и большой стиль в современном искусстве.

— Вы работаете с самыми болезненными темами современного общества — от геополитики до педофилии. Является ли для вас скандал стратегией успеха?

— Мы никогда не основывали нашу стратегию на скандале, хотя многие наши выставки все же его вызывали: так было с "Исламским проектом", с принцессой Дианой на многих западных выставках. Скандал может быть как успешным, так и неуспешным. Карьера, основанная на скандале, особенно связанном с политикой, как это происходит сейчас в России с "Синими носами", чревата тем, что критики и кураторы загонят тебя в некое гетто, откуда ты должен кричать, что тебя запрещают, притесняют и так далее. Но серьезный успех у публики, коллекционеров, кураторов основан все же на более многоуровневом восприятии. Мы любим пройти по какой-то грани, не сваливаясь при этом в однозначность. Мы не стремимся эпатировать публику, но работаем с тем, что раздражает или возбуждает нас самих. "Исламский проект", который мы делали в 1996 году, многие связывали с первой чеченской войной. Но для нас он был связан не с конкретными событиями, а с более общим и сложным ощущением "другого". Это то, что мы почувствовали в Израиле, когда ты испытываешь чувство вины и стыда перед арабами, но в то же время понимаешь, что война с ними неизбежна. Многие наши проекты связаны с тем раздражением, которое у нас вызывает политкорректность, всеобщая паранойя.

— Стоит ли так уж ругать политкорректность в нашем, российском контексте, где ее как раз очень не хватает?

— Мы не оспариваем, что к женщинам, детям или людям с другим цветом кожи нужно относиться хорошо. Но и в России, и на Западе проблема политкорректности во многом связана со вкусом: чересчур "правильное" искусство всегда граничит с китчем.

— Но вы и сами разрабатываете почти китчевый, помпезный и чуть ли не имперский стиль.

— Если это и империя, то не российская, а такая всеобщая, голливудская... Некогда нонконформистская помоечная эстетика в современном искусстве давно стала невыносимо скучным официозом. Так что наш "большой стиль", впрочем сознательно отталкивающий и ироничный,— это, конечно же, провокация. Это очень хорошо понимают на Западе, но, кажется, не вполне осознают в России.

— В пресс-релизе нынешней выставки есть фраза про искусство сильных для сильных. Вы не боитесь, что ваш "большой стиль" здесь воспринимают слишком буквально: "искусство сильных для сильных, красивых для красивых, богатых для богатых"?

— Черт, мы же просили эту фразу убрать! Это полная чушь. В здоровом контексте все это наше идиотское ницшеанство не может не восприниматься как ирония.

— А вы уверены, что здесь он здоровый?

— Нам все же хочется надеяться, что и в России постепенно устанавливается такой нормальный, интернациональный, глобальный контекст. И вообще, где мы как художники окажемся, если сознательно будем отставать от этого контекста? Тогда получится какое-то искусство слабых для слабых, бедных для бедных, больных для больных.

— В искусстве сегодня, как и, скажем, в кино, существуют различные критерии успеха: коммерческий успех не равен музейному, участие в Венецианской биеннале — получению премии. Так же как кассовый успех не тождествен "Оскару", "Оскар" — победе в Канне, а победа в Канне — признанию особо продвинутых критиков. На какой успех ориентируетесь вы?

— Все эти критерии очень размыты. Тот же "Оскар" уже не имеет такого значения, как в 50-е годы: многие фильмы-победители забываются через год. Показательна, кстати, ситуация с "Золотыми львами" нынешней Венецианской биеннале. Почти никто из людей, с которыми мы разговаривали, просто не видел тот самый венгерский павильон, который получил главную награду. А те, кто видел, не мог вспомнить, что там было. Для нас не является проблемой то, что мы не получили венецианского "Льва" или премию Кандинского (группа выставлялась в этом году в павильоне России на биеннале в Венеции и попала в шорт-лист новой премии Кандинского.— Ъ). Мы не стремимся к той или иной модели успеха и полагаемся только на нашу интуицию. Наше трехэкранное видео "Last Riot", показанное в Венеции, кстати, пригласили на фестиваль независимого кино в Санденс — самый демократический и некоммерческий из всех кинофестивалей. И в то же время его только что приобрел лондонский музей Tate Modern.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...