Кино в поиске
Режиссеры поделились с депутатами своими радостями и сомнениями
Господдержка отечественного кинематографа заслуживает всяческого поощрения и похвалы, а недовольство зрителей нередко отдает вкусовщиной. К такому выводу дружно пришли представители киноотрасли, собравшиеся 29 января на тематический круглый стол в Госдуме. Но некоторые задались и другим важным вопросом: о чем снимать можно, а о чем нельзя.
Кинематографисты (слева направо — Федор Бондарчук, Сергей Сельянов и Алексей Герман) благодарны государству за поддержку, но не всегда понимают, чего оно от них хочет
Фото: Дмитрий Духанин, Коммерсантъ
Кинематографисты (слева направо — Федор Бондарчук, Сергей Сельянов и Алексей Герман) благодарны государству за поддержку, но не всегда понимают, чего оно от них хочет
Фото: Дмитрий Духанин, Коммерсантъ
Открывая мероприятие, глава думского комитета по культуре Ольга Казакова («Единая Россия») напомнила, что депутаты совместно с Минкультом системно совершенствуют профильное законодательство и результаты этой работы видны на практике. В то же время в Думе «видят дискуссию» вокруг кино, добавила депутат: «Нет равнодушных, все обсуждают эту тему». Среди прочего, пояснила позже госпожа Казакова, эти споры нередко касаются процедур господдержки кинопроектов.
Эти процедуры, как могли, разъяснили представители профильных ведомств. По словам министра культуры Ольги Любимовой, все заявки проверяются на соответствие законам, оцениваются экспертами, после чего авторы защищают их очно. В состав коллегий экспертов помимо кинематографистов и чиновников входят представители родительского сообщества, духовенства и участники СВО. В итоге за 2025 год поддержку получили 172 фильма, в том числе 97 картин для детской и семейной аудитории и 12, посвященных СВО, доложила министр.
«Это хорошая работа»,— похвалил усилия чиновников режиссер Карен Шахназаров. Критику современных фильмов он отверг: «Сейчас хвалят советское кино, а я хорошо помню эти бесконечные разговоры, что у нас серое кино и зритель на него не ходит. Но зритель всегда всем недоволен». Не следует оценивать кино и по сборам, настаивал мэтр: Андрей Тарковский никогда не был кассовым режиссером, в то же время «хиты», которые выходили в одно время с его картинами, сейчас никто и не помнит.
Учитывая перечисленное, систему господдержки реформировать не следует, уверен режиссер: «Работает и работает, есть достойные картины, и вы никогда не добьетесь того, чтобы все, которые выходят, были такими, как вам нравится».
Глубоких же фильмов о СВО, полагает он, следует ждать после ее завершения: «По-настоящему серьезные картины о Великой Отечественной появились, когда пришли фронтовики, научились работать, пошли в кино и сняли. То же самое будет и здесь».
Депутат и певец Денис Майданов («Единая Россия») возразил, что парламентарии видят запрос аудитории на такое кино уже сейчас, к тому же «на той стороне идеологической войны» снимают много качественного материала. «Я и не говорил, что не надо снимать: надо снимать — и снимают»,— отреагировал Карен Шахназаров.
К теме зрительской «вкусовщины» обратился и режиссер Федор Бондарчук. «Судить огульно», уверен он, непозволительно, поскольку речь идет «об очень сложной индустрии». Среди позитивных итогов работы Фонда кино режиссер упомянул тот факт, что десять лет назад «наши дети любили Человека-паука и Бэтмена», а сегодня спрашивают, «где Чебурашка».
Не обошлось, однако, и без творческих сомнений. Режиссер Алексей Герман попросил разъяснить, «о чем мы можем, а о чем не можем говорить». «Все правильно, мы все поддерживаем, тем не менее существует множество тем, о которых мы не понимаем, можем ли мы их касаться»,— посетовал он.
Настоящий кинематограф «затрагивает разные моменты жизни», многозначительно отметил господин Герман и призвал избегать излишней регламентации, а также размножения дополнительных контролирующих органов.
Депутат и актер Николай Бурляев («Справедливая Россия»), напротив, настаивал на обязательном общественном контроле кинематографа. А господина Германа-младшего даже укорил: «Я работал с вашим гениальным отцом, работал с Андреем Тарковским, они никогда не спрашивали, что можно, а что нельзя». «Проверки на дорогах» 20 лет пролежали на полке, «Мой друг Иван Лапшин» тоже был запрещен, напомнил в ответ Алексей Герман. «Это правда, чистая правда, они платили за это,— не стал спорить господин Бурляев.— Кровью и жизнью своей».