"Апокалипсис"

Мел Гибсон столько заработал на "Страстях Христовых" (Passion of the Christ), собравших в общей сложности больше $600 млн, что понятие риска, в том числе финансового, для него больше не существует и терять ему решительно нечего. Поэтому в "Апокалипсисе" чувствуется редкая авторская свобода: всегда приятно видеть человека, который, как один из самых популярных персонажей господина Гибсона Безумный Макс, не боится ничего, в том числе сесть в лужу, рассуждая о том, о чем мало кто располагает достоверной информацией. Режиссер к тому же не особо рассуждает, а наглядно показывает, как оно было, с видом завзятого экскурсовода по странам и эпохам: вот так, товарищи, распяли Христа, а вот так, обратите внимание, начался закат цивилизации индейцев майя.

Не секрет, что все великие цивилизации закатываются одинаково и примерно в одном и том же направлении. При этом больше всего страдают ни в чем не повинные частные лица, тихо-мирно занимавшиеся своими повседневными делами — в случае с индейцами майя, например, охотой и рыболовством. Сходство признаков заката любой великой империи, неизбежно роющей яму самой себе, позволяет Мелу Гибсону проводить параллели между гибелью цивилизации майя и нынешней политической ситуацией в Америке. Возможность воспринимать происходящее в аллегорическом смысле несколько облегчит положение гражданственно обеспокоенных зрителей, которым бытовых сценок из индейской жизни покажется мало для духовного насыщения. Между тем эти сценки довольно грамотно покрывают широкий эмоциональный спектр. В целом выходит, что семейные коллизии и шуточки человеческие мало меняются с течением веков, так что индейцы мимикой и жестикуляцией напоминают вышедшую на перекур компанию менеджеров среднего звена, от которых они отличаются разве что отсутствием галстуков и геометрическими рисунками на ягодицах.

Показав, чем жизнь индейцев майя походила на современную, режиссер приступает к описанию, чем же она в принципе отличалась,— прежде всего уровнем жестокости, а также простотой и неформальностью человеческих отношений. Кульминационный в фильме ритуал экзекуции разворачивается на фоне внушительных ацтекских пирамид и включает демонстрацию еще трепыхающейся жертве ее же собственного пульсирующего сердца с торчащими, как оборванные провода, сосудами.

Это только кажется, что режиссер гонит своего чудом избежавшего смерти героя по джунглям, заставляя прыгать в водопады и тонуть в болотах, для того чтобы вернуть его в семью. В итоге же выясняется, что на самом деле Ягуарова Лапа бежит не от преследователей к жене и сыну, спасая свою маленькую индивидуальную жизнь. Он несется со всех ног, спешит и падает с исторической миссией — выбежать на берег навстречу кораблям Колумба, который все это время, пока индейцы по мере сил закатывали свою прогнившую цивилизацию, неторопливо подкрадывался к ним. И вот тут-то впервые становится по-настоящему страшно, потому что, увидев белые паруса с красными крестами, Ягуарова Лапа разворачивается на 180 градусов и говорит родственникам: "Э, нет, мы пойдем в лес, искать новое начало. Догоняй, Бегущая Черепаха" — и тут-то все сходится: и греческое слово "apocalypto", как раз и означающее "новое начало", и издевательское имя индейского ребенка, способное сойти за метафору цикличного исторического развития.

Картина дня

Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...
Загрузка новости...