премьера театр
Роман Виктюк отметил свое 70-летие сразу двумя премьерами: возобновил легендарных "Служанок" и поставил малоизвестную у нас пьесу польской беллетристки Габриэли Запольской. Два театральных вечера отразили путь юбиляра за последние два десятилетия. За развитием событий следила АЛЛА Ъ-ШЕНДЕРОВА.
На рубеже 80-х и 90-х "Служанки" Романа Виктюка были почти таким же символом перестройки, как упраздненная Берлинская стена. Этим спектаклем Виктюк нарушил все гласные и негласные табу советского театра. Поставил пьесу знаменитого Жана Жене, тончайшего стилиста и интеллектуала, вора, гомосексуалиста и тюремного сидельца, в СССР почти не издаваемого, да к тому же выполнил волю автора — поручил роли преступных служанок и их изысканной госпожи мужчинам. Спектакль балансировал на грани утонченного эстетства и остроумного хулиганства. Мужчины надевали юбки и извивались в такт песням Далиды, захлебывались в экстазе и декламировали строчки Жене как стихи. Декорации Аллы Коженковой возвращали театр к эпохе модерна, а лица актеров стараниями визажиста Льва Новикова превращались в произведения гримерного искусства. Зал не только пьянел от ароматов пряного порока, но захлебывался в атмосфере непривычной, вызывающей свободы.
Романтик и филантроп, полагавший любовь главным человеческим чувством, бесконечно влюблявшийся (и влюбляющийся) в своих артистов (пол и возраст не важен, был бы талант), Роман Виктюк хотел освободить народ от этических предубеждений и эстетических оков. Сделать элитарный, эстетский театр доступным массовому зрителю. Для этого, полагал он, нужно лишь усилить долю "попсы", чтобы зрелище легче усваивалось. Так, переходя из театра в театр, тиражируя найденное в "Служанках", ставя сомнительные мелодрамы, щедро сдобренные нарочитой куртуазностью и ностальгическим шансоном, господин Виктюк и сам понемногу перестал различать красоту и красивость, попсу и эстетство. Теперь они так же неразлучны в его творчестве, как нынешние, возобновленные "Служанки" с премьерой по пьесе Габриэли Запольской.
Переименовав комедию, которая в оригинале называется "Скиз" (козырь), в "Масенькие супружеские преступления", режиссер, как и все последние годы, тщетно пытается совместить крайности: быть "своим в доску" и сделать всем красиво. Вероятно, сама Запольская сильно удивилась бы, услышав, как режиссер называет ее пьесу "невероятным прозрением", дескать, драматург еще в 1908 году предугадала все открытия психоанализа ХХ века. И увидев, что ее легкую, смешную комедию можно превратить в такой претенциозный и томительно-однообразный спектакль.
По сюжету молодожены Мушка и Витольд проводят время вместе со своими уже немолодыми кузенами Лулу и Анатолем. Умудренная опытом Лулу называет брак карточной партией, для которой в запасе всегда нужно иметь скиз, и провоцирует всех на безобидный флирт, который чуть не кончается драмой. У госпожи Запольской дело происходит в украинском поместье: юный Витольд пытается вести хозяйство, ездит в поле и даже лечит скотину. В спектакле разговоры про больных коров, нараспев произносимые капризным, изнеженным Витольдом (Дмитрий Малашенко), явно рассчитаны на смех, но вызывают лишь недоумение. Сельский пруд обозначен несколькими брошенными на пол надувными крокодилами и дельфинами, а деревенский пейзаж — изогнутыми проволочными конструкциями, то ли спиленными ветвями деревьев, то ли аттракционом "Американские горки" (художник Владимир Боер). Важно шествующие актеры присаживаются на "ветви", игриво перебрасываются крокодилами, декламируют монологи и обмениваются многозначительными взглядами. Почти посреди сцены стоит шест, поддерживающий наклонный белый задник. Вокруг шеста неловко танцует Мушка (Анна Подсвирова), от скуки соблазненная Анатолем (Олег Исаев) и тщетно добивающаяся его любви. То и дело включается фонограмма: то шансон, то польская песенка о том, что "нигде не может быть так хорошо, только во Львове".
История отношений молодой женщины, влюбленной в старого ловеласа, и его зрелой жены, с досады соблазняющей юного мальчика, выглядит воплощенной пошлостью. Манеры актеров ходить, говорить и демонстрировать наряды, изготовленные в американском ателье Алика Зингера, отдают провинцией, куда более далекой, чем город Львов. Когда пожилые соблазнители уезжают, а молодые, отплакав, вышвыривают на авансцену оставшиеся от Лулу платья (символ порока), на заднике зажигаются веселые цветные огоньки. Поклоны, традиционно превращаемые режиссером в отдельное шоу, заставляют вспомнить о "Служанках". Они, кстати, и сегодня смотрятся неплохо. Но теперь не столько завораживают, сколько вызывают ностальгию по тому эстетству, которое Роман Виктюк когда-то тщетно пытался сделать нашим театральным мейнстримом.