"Таможенное дело" вышло и вправду громким. Отправлены в отставку силовые генералы и руководство таможни, сама служба выведена из подчинения "мягкого" Минэкономразвития и передана под непосредственный контроль главы правительства, а учитывая, что ее новым руководителем стал, по общему мнению, "человек Путина",— читай, еще выше...
Однако на бизнес такая беспощадность властей в борьбе с недостатками в собственной работе производит пока, откровенно скажем, слабое впечатление. Менее 15% предпринимателей считают, что происходящее связано с реальным желанием обуздать коррупцию на таможне, треть — что с переделом сфер влияния между группировками высших чиновников, остальные — просто с пиар-акциями. Что касается возможных последствий предпринимаемых действий, то самое популярное среди бизнесменов мнение сводится к тому, что они будут нулевыми.
Откуда же такой пессимизм? Тем более что таможня действительно один из главных поставщиков доходов в бюджет, а в условиях предстоящей либерализации валютного контроля — практически единственный надзорный орган в области экспортно-импортных операций. Стремление поставить его под более жесткий контроль сверху выглядит вроде бы вполне логичным и вполне отвечающим общим тенденциям "вертикализации" и концентрации власти.
Думается, дело здесь в следующем. Во-первых, отставки отставками, но для того, чтобы реально бороться с коррупцией на таможне, нужна система, причем крайне технологичная — учета, контроля и т. п. О намерении же построить нечто подобное не было сказано ровным счетом ничего; кроме того, любая "вертикализация" при отсутствии параллельных и независимых механизмов контроля внедрению подобных систем вредит.
А во-вторых, речь идет не только о нынешней власти, но о системе, имеющей вековые традиции. Вспомним, к примеру, незабвенного Павла Ивановича Чичикова, на одном из этапов своей карьеры страстно мечтавшего стать таможенником и на первых порах действительно честно исполнявшего свой долг. А дальше было так: "Он получил чин и повышение и вслед за тем представил проект изловить всех контрабандистов, прося только средств исполнить его самому. Получив же в свое распоряжение все, в ту же минуту дал знать обществу (контрабандистов.— П. Р.), сказавши: 'Теперь пора'." Так что если речь действительно идет о переделе сфер влияния властных группировок, одна из которых победила, представив на высочайшее утверждение некий новый проект, дальнейшее более или менее понятно.
Но даже в случае, если руководящие посты в таможенной сфере ныне заняли кристально честные и преданные интересам государства люди, в рамках нынешней системы это вряд ли что изменит. Вспомним еще одного персонажа Гоголя — убежденного правдолюбца, уволившего Чичикова и ему подобных, едва лишь только он был назначен их новым начальником: "Все, что ни было под начальством его, сделалось страшными гонителями неправды; везде, во всех делах они преследовали ее, как рыбак острогой преследует какую-нибудь мясистую белугу, и преследовали ее с таким успехом, что в скором времени у каждого очутилось по нескольку тысяч капиталу. В это время обратились на путь истины многие из прежних чиновников и были вновь приняты на службу".
Так что надежды на то, что всякого рода мертвые души вдруг возьмут да и исчезнут со страниц таможенных деклараций, действительно мало.