Коротко

Новости

Подробно

Грифель империи

Журнал "Коммерсантъ Деньги" от , стр. 104

Грифель империи
Фото: GAMMA  
Уже упаковка внушала покупателю, что фаберовские карандаши — популярнейший товар с богатой родословной
       Старейший и один из крупнейших в мире производитель канцелярских товаров фирма "Фабер-Кастелл" стала основоположницей российского производства карандашей отнюдь не по собственной воле. Ее технологии и специалисты были вывезены в Советский Союз обманом, что в общем-то стало заслуженным наказанием за манипуляции фирмы с графитом из Сибири. Историю взаимообогащения флагмана писчей индустрии и России восстановил обозреватель "Денег" Евгений Жирнов.

Купец французский, графит сибирский
       История создания отечественного производства карандашей еще пару десятилетий назад была известна каждому школьнику. В революционную Россию приехал большой друг СССР, сын одного из основателей компартии США Арманд Хаммер. Молодого предпринимателя принял Ленин и благословил на организацию импорта крайне необходимых молодой республике лекарств, продуктов и машин. А когда советская Россия начала борьбу с неграмотностью и оказалось, что миллионы рабочих и крестьян не могут научиться писать без карандашей, Хаммер в стране, где никогда не было собственного производства карандашей, в кратчайшие сроки построил фабрику и наладил их выпуск.
Фото: GAMMA  
Карандашными владениями барона Лотара фон Фабера и в XX веке управляли по феодальным канонам
Так гласила официальная советская версия. Версия самого Хаммера отличалась от нее разве что большим количеством деталей. Но на самом деле делать карандаши в России научились еще в середине XIX века. К концу века в стране насчитывалось четыре фабрики: две — Никитина и Карнаца — в Москве и по одной в Риге и Вильно. Конечно, качество их продукции уступало эталонным образцам — карандашам баварской фирмы "А. В. Фабер". Да и по объему выпуска все русское производство не годилось в подметки фабрике Фабера, где 5 тыс. рабочих изготовляли в год до четверти миллиарда карандашей. Все карандашные фабрики России давали продукции на 100 тыс. рублей в год, что было в 40 раз меньше объема продаж фирмы Фабера.
       В оправдание отечественных производителей стоит сказать, что немцы начали производство почти на столетие раньше — в 1761 году — и ревностно хранили свои технологические секреты. Изготовление карандашей вручную действительно требовало громадного опыта. В первые годы грифели выпиливали из сплошных кусков графита, добывавшегося в Англии, вручную же шлифовали и оправляли в дерево или тростник.
Фото: GAMMA  
Даже спустя десятилетия после закрытия прииска Алибера сибирский графит его имени попадал в карандаши Фабера
Однако к концу XVIII века месторождение в Кумберленде стало истощаться. Ко всем прочим бедам во Франции началась революция, и англичане решили установить графитовую блокаду континента. Выход, естественно, нашелся — и в форме контрабанды, поднявшей цену на карандаши до заоблачных высот, и в виде изобретения француза Конте, который научился спекать порошкообразный графит с глиной в стерженьки, вполне заменявшие цельный графит.
       Вот только графит графиту был рознь — для самых твердых и высоко ценимых карандашей добытый в Богемии минерал не подходил. А кумберлендские залежи практически полностью истощились к началу 1840-х годов. Теперь тот, кто смог бы найти новый источник качественного графита, имел все шансы проснуться в один прекрасный день богатым и знаменитым.
Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ  
Иван Алибер каждую весну мог бы получать телеграмму из Нюрнберга: "Грузите графит бочками. Братья Фабер"
Кандидат в графитовые миллионеры тем временем уже начал свои коммерческие операции в Российской империи. В 1837 году 17-летний француз Жан-Пьер Алибер появился в Санкт-Петербурге и провел несколько успешных операций с русской пушниной. Однако вскоре выяснилось, что для того, чтобы успешно вести дела в России, удобнее всего быть российским купцом, поскольку оформить все необходимые разрешительные документы у русских чиновников-мздоимцев — дело почти нереальное. И Алибер точно находит лазейку в русском законодательстве. Купцы входящей в состав империи Финляндии во всех правах уравнены с русскими, а записаться в финские купцы неизмеримо проще. По всей видимости, Алибер пошел на какой-то подлог в документах, поскольку потом тщательно скрывал свое французское происхождение и назывался Иваном Петровичем.
Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ  
Маленькой карточкой камрад Ульянофф открыл камраду Хаммеру широкую дорогу к большим заработкам
В 1843 году этот купец прибыл в Иркутск, чтобы начать новое дело. Злые языки утверждали: чтобы приобрести знания, Алибер даже устроился парикмахером и учителем французского в доме известного сибирского знатока минералов. Следующим удачным ходом купца стало знакомство с казачьим офицером Черепановым, которому таежные аборигены — нойоны — рассказали о залежах графита. Участок, который казак попытался продать казне, правительством принят не был. И в 1846 году Алибер за смешные деньги — 300 рублей — смог купить перспективное месторождение.
       Беда была только в том, что для получения прибыли нужны были солидные инвестиции, а собственные средства француза быстро таяли. Чудом избежав долговой ямы, Алибер смог наладить добычу высококачественного графита. Однако стать миллионером ему так и не удалось. Графит нужно было не только добыть, но и доставить покупателю в Европу. Но доставлять минерал можно было только по рекам и только летом. А деньги на работу нужны круглый год. И русскому купцу первой гильдии пришлось идти на кабальный договор с фирмой "А. В. Фабер", получившей монопольное право на покупку графита и, таким образом, ставшей единственным поставщиком сибирского графита в Европу и Америку.
Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ  
Арманд Хаммер грамотно использовал объявленную большевиками ликвидацию неграмотности
Рассказывают, что Алибер тяжело переживал свое подневольное положение. Пытался организовать собственную карандашную фабрику. Но реализовать этот проект ему не удавалось — то не хватало свободных средств, то немецкие партнеры вставляли палки в колеса. Потом техника переработки низкосортного графита совершила прорыв, и оказалось, что героическая добыча графита на горном плато в Сибири лишена всякого экономического смысла. И в конце 1850-х годов Иван Петрович Алибер снова стал Жан-Пьером и уехал во Францию, а затем в Италию. Его прииск был заброшен.
       Но вот что самое забавное: "А. В. Фабер" еще долгие годы продолжала выпускать карандаши высшего качества с маркировкой "Алибер. Сибирский графит".
       Правда, к тому времени слава Фабера как лучшего в мире производителя карандашей стала блекнуть. Славу марки делили между собой многочисленные родственные фирмы "Фабер". А знатоки в России, отдавая должное качеству самых твердых карандашей "А. В. Фабер" (НННННН), замечали, что отечественные — фабрики Карнаца — в некоторых категориях ничем не хуже:
Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ  
Первые советские карандаши были сделаны настолько кустарно, что даже большевики отказывались ими пользоваться
"Для мелкомасштабных чертежей машин и планов, как, напр., для общих видов машин, надо иметь очень твердый, малостирающийся серый карандаш. Наилучше отвечает цели A.W. Faber 'Алибера', 'Сибирский графит' НННННН, или при слабом зрении работающего можно взять подобный карандаш, но только НННН, причем надо работать осторожно, чтобы не перетолстить линий. Соответствующие по твердости карандаши Hardtmuth`а, 'Koh-y-noor' и Карнаца: НННННН и НННН (высшего сибирского графита); последние уступают несколько предыдущим, хотя все же очень пригодны к делу. Они не настолько равномерно тверды и немного хрупче.
       Вообще, названные карандаши так тверды, что ножиком их вообще невозможно заострить и приходится прибегать к подпилкам.
       Для обыкновенных заводских чертежей, ученических работ советуем брать карандаши Hardtmuth #3 и #4 в желтой восьмигранной деревянной оправке, а также #3 и #4 Карнаца в вишнево-красной оправке, шестигранные. Подходящие карандаши A.W. Faber не оправдывают теперь своей прежней славы.
       Для чертежей, остающихся навсегда в карандаше, по требуемой яркости линий при сравнительно большом масштабе лучшие карандаши будут Карнаца #1890, а по твердости — #2 и #3. Такого же достоинства A.W. Faber, 'Сибирский графит Алибера' FB, В и F.
       Для оттенений и пометок на чертеже надо брать 'Алибера' (A.W. Faber): Н — для более мелких масштабов и В — для крупных.
       Для черчения на дереве и картоне все вышепереименованные карандаши непригодны, так как их сердцевина слишком тонка. Надо поэтому брать специальные 'столярные' карандаши A.W. Faber, соответствующие по твердости #3 и #4".
       
Запрос советский, ответ фаберовский
Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ  
Современное производство по Хаммеру — это фаберовские технологии и специалисты, подкрепленные деньгами подпольных московских миллионеров
Первая мировая война нанесла производству карандашей ущерб ничуть не меньший, чем другим отраслям. И в советской России осталось только одно производство карандашей — бывшая фабрика Карнаца, перешедшая в ведение Мосполиграфа. Но новое сближение с фирмой "А. В. Фабер" началось задолго до явления Арманда Хаммера на карандашном рынке. Сам Хаммер вспоминал о возникновении интереса к писчему инструменту следующим образом:
       "Я зашел в магазин канцтоваров купить химический карандаш. Продавец показал мне обыкновенный графитный карандаш, который в Америке стоил бы два-три цента. К моему величайшему удивлению, цена за него была пятьдесят копеек, то есть двадцать шесть центов.
       'Простите, но мне нужен химический карандаш!' — сказал я. Продавец сначала отрицательно покачал головой, но затем смягчился: 'Раз вы иностранец, я продам вам один, но их у нас так мало, что, как правило, мы продаем их только постоянным покупателям, которые берут также бумагу и тетради'. Он пошел на склад и вернулся с самым обыкновенным химическим карандашом. Стоил карандаш рубль, то есть пятьдесят два цента.
       Я навел справки и выяснил, что карандаши в Советском Союзе — страшный дефицит, поскольку их приходится ввозить из Германии".
Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ  
Классическими фаберовско-хаммеровскими карандашами учились писать многие классики марксизма-ленинизма, включая Л. И. Брежнева, Н. С. Хрущева и К. У. Черненко
Дело происходило в 1925 году. Однако задолго до того вопрос о карандашах возник в Наркомате внешней торговли. В октябре 1923 года во все торгпредства пошел запрос члена коллегии Клышко:
       "При составлении импортного и экспортного планов на 1923-1924 год выяснилось, что сравнительно большая сумма валюты расходуется за границей на предметы, необходимые в нормальном домашнем и канцелярском обиходе, каковые предметы, однако, в России не выделываются или же выделываются в недостаточном количестве и, что особенно важно, очень плохого качества. Качество бывает настолько плохо, что часто нельзя даже заставить русского потребителя пользоваться предметами русского производства.
       С другой стороны, многие из этих предметов настолько просты производством, что при даже незначительной затрате средств их можно выделывать в России.
       К таким предметам в первую очередь надо отнести следующие: карандаши, перья, ручки для перьев, счетные логарифмические линейки, скрепки (клипсы) для бумаги, угольная бумага, ленты для пишущих машин и многие другие.
       НКВТ в настоящее время сильно озабочен постановкой производства перечисленных выше предметов, тем более что в импортно-экспортном плане на ввоз их отпущена даже золотая валюта. НКВТ думает, что в случае возможности поставить это дело в России определенная сумма забронированных на эти потребности кредитов может быть употреблена на постановку производства их в России.
       Поэтому на основании директив, данных мне по этому вопросу наркомом тов. Красиным, я прошу Вас срочно собрать весь возможный материал по производству перечисленных выше предметов в Вашей стране и прислать его лично мне.
       Материал этот по возможности должен заключать в себе следующие данные:
       — историю производства данных предметов в Вашей стране;
       — спецификацию примерной фабрики;
       — описание необходимых для производства машин и сырья;
       — каталоги фирм, производящих машины и поставляющих сырье;
       — примерные и приблизительные цены как на машины, так и на сырье;
       — всю литературу по данному производству.
       Вообще, материал необходим настолько полный, чтобы, имея его, можно было бы сразу решать вопрос о возможности постановки производства в России.
       Конечно, Вы сами понимаете, что дело это следует вести в спешном порядке, а потому я прошу специально посадить на него отдельного сотрудника.
       Материал прошу присылать по мере его собирания. Получение этого письма и принятие его к исполнению прошу подтвердить".
       Высший совет народного хозяйства (ВСНХ) в том же 1923 году констатировал:
       "В настоящее время карандашное производство в СССР сосредоточено почти исключительно на карандашной фабрике быв. Карнац, ныне находящейся в ведении Мосполиграфа. Ежемесячный выпуск на этой фабрике составляет от 8-9 000 гросс (1 гросс — 12 дюжин, или 144 штуки.— 'Деньги') карандашей при общей потребности Республики в настоящее время, по приблизительным подсчетам, около 30-35 000 гросс карандашей в месяц.
       Принимая во внимание, что, кроме вышеуказанной фабрики быв. Карнац, карандаши производятся лишь в небольших количествах на некоторых предприятиях, имеющих лишь местное значение, большая часть всей потребности страны в карандашах удовлетворяется ввозом их из заграницы.
       Расширение производства карандашей на фабрике быв. Карнац встречает затруднения как с технической, так и с финансовой стороны.
       Благодаря отсутствию некоторых сырьевых материалов — кедра, высокого качества каолина, хорошего графита — в производства употребляются суррогаты, и потому карандаши нашего производства по своим качествам не могут конкурировать с заграничными.
       По данным Мосполиграфа, при некотором дооборудовании фабрики б. Карнац и улучшении снабжения, а также привлечении к делу лучших специалистов возможно было бы при работе в две смены достичь выпуска 24 000 гросс карандашей в месяц, улучшив также и их качество...
       По данном НКВТ, ввоз канцелярских принадлежностей в довоенное время производился главным образом из Германии.
       В 1911 г. в Россию ввезено было из заграницы карандашей и перьев на сумму около 2 000 000 руб.
       В 1922 г. было ввезено канцелярских принадлежностей на 1 470 000 зол. руб.".
       Естественно, первыми откликнулись немцы. А первыми среди них — "Фаберы". ВСНХ сообщал:
       "Несколько крупнейших германских фирм, производящих канцелярские принадлежности — 'А. Фабер', 'Иоганн Фабер', 'Шван' (карандаши), 'Гюнтер и Вагнер' (чернила, краски и пр.), 'Шеннер' (чертежные принадлежности), 'Рихтер' (готовальни) и др., обратились в торговое представительство СССР в Берлине с предложением создать смешанное общество для ввоза канцелярских принадлежностей и учебных пособий.
       Ввиду того что фирмам было указано, что чисто торговая концессия нас не интересует, фирмы просили сообщить, какие производства и в каких размерах желательно было бы организовать в настоящее время в России".
       
Бизнес американский, капитал московский
       Однако дальше разговоров дело не пошло, и в 1925 году в дело вступил Хаммер. Он вспоминал:
       "Мне удалось заключить важное и, как показали последующие события, весьма прибыльное концессионное соглашение, но я не имел ни малейшего представления о производстве карандашей и поэтому отправился в 'сердце' немецкой карандашной промышленности Нюрнберг для приобретения необходимых знаний.
       Нюрнберг, 'родина игрушек', был похож на картинку из старинной книги: средневековый город с остроконечными крышами и узкими извилистыми улицами. На старомодных гостиницах висели красочные вывески времен открытия Америки. Окруженный древними зубчатыми стенами центр города был погружен в атмосферу умиротворенного покоя и окутан тишиной глубокой старости. Но одновременно Нюрнберг был центром современной карандашной промышленности, созданной семейством Фаберов, некогда положившим ей скромное начало и до сих пор удерживавшим ее в своих руках.
       Более двухсот лет тому назад Иоганн Фабер Первый сделал в Нюрнберге первый графитный карандаш. К 1925 году этот старинный городок был окружен современными карандашными фабриками, принадлежавшими семье Фаберов или ее отпрыскам и родственникам. Самая крупная фабрика принадлежала А. В. Фаберу. Она была расположена в небольшом городке Фюрт в нескольких километрах от Нюрнберга.
       Ни один князь или феодальный барон никогда не правил своими владениями так неограниченно, как фирма 'А. В. Фабер' правила Фюртом. Ее слово было законом, и все в городе находилось под ее контролем: муниципалитет, полиция, общественные учреждения.
       Много лет тому назад фирма решила, что железная дорога или даже трамвайная линия могут способствовать появлению в городе нежелательных элементов, посеять недовольство среди рабочих и нарушить их размеренную жизнь, посвященную служению династии Фаберов, поэтому железная дорога обошла Фюрт стороной, и гости города вынуждены были въезжать в его ворота в экипаже или на автомашине, а то и просто входить пешком.
       Остальные карандашные фабрики были такими же крепостями. Большинство рабочих получало здесь место по наследству от отца к сыну, и так несколько поколений. В результате они становились потомственными мастерами, искусными и терпеливыми, в совершенстве знающими свое дело и не способными почти ни на что другое. Ревниво охраняя свою карандашную монополию, Фаберы издавна заботились о том, чтобы никто из подчиненных не знал более чем одно из звеньев их сложной организации. Представление о ней в целом было привилегией членов семьи и немногих верных служащих.
       Проведя неделю в Нюрнберге, я знал о карандашном деле не больше, чем в день приезда, однако я начал понимать, с какими мне придется столкнуться трудностями. Думаю, если бы в тот момент я мог аннулировать полученную концессию, то я с готовностью пошел бы на это. Но как раз тогда, когда положение казалось совсем безнадежным, счастливый случай пришел мне на помощь.
       Благодаря рекомендательному письму к одному из местных банкиров я познакомился с инженером по имени Джордж Бейер, занимавшим важный пост на одной из главных карандашных фабрик. Оказалось, в молодости, отличаясь любовью к приключениям, он незадолго до войны принял предложение построить карандашную фабрику в России. Война помешала осуществить его планы, в России он сначала был интернирован, потом освобожден, но ему не разрешили вернуться в Германию. Он женился на русской девушке и нашел в России какую-то работу до окончания войны, когда он смог вернуться домой.
       Бывшие работодатели встретили его холодно: он обманул их доверие! В течение многих лет он не мог найти никакой работы. Только когда они наконец решили, что он получил хороший урок, бойкот был снят и ему снова дали возможность работать. В наш век такое обращение с людьми может показаться невероятным, но для Нюрнберга это обычное дело. Я узнал об одном мастере, который, прослужив двадцать пять лет у Фабера, принял предложение работать на вновь открывшейся карандашной фабрике в Южной Африке. Он получил паспорт для выезда из Германии, но нюрнбергская полиция запретила ему выезд из города! Десять долгих лет проболтался он в Нюрнберге, не находя работы по своей единственной специальности.
       Такая тирания в определенном смысле обернулась против тех, кто ее осуществлял, и помогла мне добиться успеха. Я выяснил, что многие были готовы променять традиционную верность фирме на более свободную жизнь. В течение двух месяцев мне удалось набрать весь нужный штат — я предлагал гораздо лучшие условия, чем эти люди когда-либо могли получить в Фюрте. Джордж Бейер получил зарплату десять тысяч долларов в год плюс премиальные в размере нескольких центов за каждый изготовленный карандаш. Очень скоро после начала работы фабрики премиальные в несколько раз превысили его зарплату. Рабочим предлагалась сдельная оплата труда.
       Но мои трудности не кончились с наймом сотрудников. Паспорта для них пришлось заказывать в Берлине, где Фаберы не пользовались достаточным влиянием, чтобы чинить мне препятствия. Затем нам пришлось проявить всю изобретательность, чтобы получить для них русские визы; если бы их выдали в Берлине, Фабер наверняка узнал бы об этом. Мы отправили наших новых сотрудников с семьями в Финляндию, объявив, что они едут в отпуск, где в Хельсинки их ждали визы для поездки прямо в Москву.
       Одновременно я разместил заказы на необходимое оборудование и подготовил планы будущей фабрики. Среди нанятых мною рабочих многие были семейными людьми, поэтому я должен был пообещать им домики с садиками, к которым они привыкли в Нюрнберге, школы для детей и все удобства немецкой жизни, которых, как они опасались, им будет не хватать в Москве.
       Я даже согласился обеспечить их добрым немецким пивом, но, к счастью, русское пиво пришлось им достаточно по вкусу".
       Хаммер, правда, забыл рассказать о том, где он взял деньги на это предприятие. Как выяснило ОГПУ, будущий миллиардер самым вульгарным образом "кидал" советских нэпманов.
       "В период организации концессии,— сообщало ОГПУ в Главконцесском в 1928 году,— Гаммер негласно получил от частников Курлянд 120 000 рублей...
       Когда денежные средства у Курляндов иссякли, а развитие концессионного предприятия требовало дальнейших в него вложений денег, Гаммер заставил Курляндов уйти из концессии и привлек частника Имша-Шапиро, от коего в период октябрь 1926 года — апрель 1927 года получил 100 000 рублей.
       Имша осужден, но взнос его в концессию не конфискован, т. к. Гаммер в получении денег от Имши не признался".
       Так Хаммер сделал солидные деньги практически из воздуха, собственной ловкости и благословения Ленина. И когда в 1929 году советское правительство выкупило у него карандашную фабрику, он не остался внакладе. Вряд ли могли обижаться на Россию и Фаберы. Ведь потери от прекращения экспорта на одну шестую часть суши не шли ни в какое сравнение с теми прибылями, что принес нюрнбергским карандашным королям сибирский графит.
       
Комментарии
Профиль пользователя