специальный корреспондент
Больше всего во время визита президента США Джорджа Буша в Россию поразил собственно Джордж Буш. Так тепло и нежно, как в этот раз, он никогда не относился не только к Владимиру Путину, а, может, и ни к кому другому. И вряд ли все дело только в том, что президент США с самого начала надеялся на то, что Владимир Путин даст ему покататься на своей машине.
Ну, говорят некоторые информированные источники, из которых информация порою начинает бить просто ключом, пора перестать удивляться. Кто же его, президента Буша, знает, почему он такой? Вон он какой в Братиславе был. Все же помнят. И ничего, пережили.
Точно. В Братиславе это был другой человек. Мы видели, что между ними пробежала кошка. (В крайнем случае, проскочила искра.) Я, кажется, даже видел эту кошку. Черная такая, глаза горят, спина дугой, хвост пистолетом... Двух президентов в Братиславе тяготило общество друг друга. Они выдавливали из себя ритуальные слова о дружбе и доверии и ритуалом этим словно окончательно хоронили и то и другое.
Может, и правда не стоило бы удивляться увиденному в Ново-Огареве. Тем более что мы вообще-то уже видели американского президента и таким, как в Братиславе. Это было в Санкт-Петербурге, на 300-летии этого интересного города. Президент Америки был сильно раздражен. Но тогда это раздражение ни у кого не вызывало никаких вопросов. Все бы удивились, если бы ему хоть что-нибудь понравилось. Он ведь тогда увиделся с людьми, которые предали его. Против его войны в Ираке возражали любимые гости господина Путина — господа Ширак и Шредер. Ну и сам господин Путин. Организаторы радовались, что он вообще приехал.
Так что на самом деле и у хорошего, и у плохого настроения американского президента всегда есть конкретные причины. И в Братиславе тоже все было понятно. Джордж Буш приехал уговаривать Владимира Путина вспомнить об идеалах демократии — и как-то не нашел понимания. Джордж Буш, наверное, даже переживал. Ему же и в самом деле всегда нравился российский президент, этот улыбчивый открытый парень, с которым можно иметь дело. Да, он делает много странного у себя дома, но потом, когда они остаются вдвоем, все сразу становится понятно. Владимир быстро объясняет ему, почему никак нельзя было поступить иначе.
Да, была там, в Братиславе, почти хорошая история с допуском американских инспекторов на российские ядерные объекты — но какая-то мутная в конце концов. На днях и вовсе стало ясно: пока не договорились.
Так что же случилось в Москве? Какова была цена хорошего настроения президента США?
Одну фразу он сказал, только одну. И, наверное, жалеет, что проговорился. Никто, впрочем, на нее что-то не обратил внимания.
— Спасибо, Владимир,— говорит,— за то, что ты сделал в Иране!Скоро мы, наверное, все-таки узнаем, что именно сделал Владимир в Иране.