В прокат вышел триллер «Венецияфрения» испанского режиссера Алекса де ла Иглесиа, превратившего насущные проблемы венецианского ЖКХ в тему для кровавого гиньоля. Однако при всем богатстве фактуры образы фильма испаряются из памяти быстрее, чем впечатления от туристической поездки, считает Юлия Шагельман.
Фото: Amazon Studios; Парадиз
Фото: Amazon Studios; Парадиз
Первое убийство в «Венецияфрении» происходит еще до того, как компания молодых испанцев, которым предстоит стать главными героями в кровавом трагифарсе, сходит с трапа круизного лайнера. Парочка туристов останавливается перед очередной достопримечательностью. Но их внимание привлекают не архитектурные красоты, а граффити «Fuori grandi navi», проклинающее те самые круизные суда: они действительно представляют угрозу для экологического равновесия венецианской лагуны и старинных зданий. К моменту выхода фильма (его премьера состоялась в октябре 2021 года на фестивале хорроров в Сиджесе) крупным судам запретили заходить непосредственно в акваторию Венеции, но это все равно не решает проблемы с миллионами туристов, которых они таки привозят в город: с одной стороны, венецианская экономика зависит от них полностью, с другой, по мнению венецианцев, их могло бы быть поменьше. На несколько порядков.
Впрочем, парочка обо всем этом не задумывается, она занята обычным туристическим делом — фотографированием и восторгами. Последние усиливаются, когда из двери заброшенного палаццо, украшенной неким таинственным знаком, появляется человек в маске и костюме шута. В ответ на невинную просьбу их сфотографировать паяц забивает туристов насмерть их же фотоаппаратом, к вящей радости собравшейся толпы, которая принимает все это за постановку и снимает происходящее на телефоны. Тут можно подумать, что Алекс де ла Иглесиа, практически специализирующийся на социальной сатире, завернутой в оболочку абсурдистского хоррора или слэшера, собирается преподнести зрителям очередную притчу о пороках современного общества (тема туризма как жадности до зрелищ и впечатлений с часто наплевательским отношением к тому, какую цену за них приходится платить, подходит для этого не хуже, чем любая другая). Однако в «Венецияфрении», в отличие от своих предыдущих фильмов, снятых на родной испанской фактуре, он предстает в меньшей степени как последовательный мизантроп и в большей — как турист, лихорадочно скупающий всякую мишуру в сувенирных лавках в последний день отпуска.
Ведь в 99 минут экранного времени нужно уместить и страшилки, например, про остров Повелья, куда сначала ссылали больных чумой, а потом устроили там пыточную больницу для умалишенных, или про проклятое палаццо Ка-Дарио, каждый владелец которого погибал страшной смертью; и отсылки к фильмам, тоже рассказывавшим о том, как Венеция отвергает незнакомых с ее правилами приезжих: «А теперь не смотри» Николаса Роуга (1973) и «Утешению чужаков» Пола Шредера (1990); и оммажи специфически итальянскому жанру джалло с его пристрастием к барочной пышности картинки, резким теням и потекам густо-красной крови на белой коже. А также весь потасканный ассортимент: маски, парики, зеркала, осыпающуюся позолоту, пыльный бархат театрального занавеса, топонимы вроде «моста Убийц», упоминания секретных обществ и прочий антураж праздничной смерти в неизбежно дряхлеющем, но все еще прекрасном городе.
Без сатиры, конечно, тоже не обойдется. Испанские туристы Иса (Ингрид Гарсия Йонсон), Хосе (Альберто Банг), Аранца (Гоизе Бланко), Сусана (Сильвия Алонсо) и Хави (Николас Иллоро), один за другим исчезающие в темных венецианских переулках, исключительно неприятны, невежественны и бестолковы. Но не лучше и местные с застывшим на лицах выражением «понаехали тут». Комиссар полиции (Армандо де Рацца) прямым текстом заявляет иностранцам, что они сами виноваты в свалившихся на них несчастьях, не очень убедительно пытаясь представить это как шутку. Зовут его при этом Гвидо Брунелли — почти как героя детективных романов Донны Леон, еще одной статьи околовенецианского культурного ширпотреба.
Положительный персонаж в фильме всего один, причем он таким кажется, естественно, именно с точки зрения туриста: это водитель водного такси Джакомо (Энрико Ло Версо), безвозмездно помогающий испанцам и ничего не имеющий против круизников. За это сограждане считают его предателем венецианских идеалов, но прощальные взгляды выживших клиентов подтверждают, что они, несмотря ни на что, приедут снова. Как и зрители, буде им представится такая возможность, ведь достаточно их напугать у Алекса де ла Иглесиа вряд ли получилось.