Событие недели — "Прощание с прошлым" (Abschied von gestern, 1966) Александра Клюге, фильм, оповестивший мир о том, что молодые режиссеры, выступившие четырьмя годами раньше против сонного, бюргерского, конформистского кинематографа Западной Германии, перешли от манифестов к делу (1 декабря, "Культура", 22.15 *****). В блестящем поколении Райнера Вернера Фассбиндера, Вернера Херцога, Фолькера Шлендорфа, очевидно, единственным философом кинематографа, единственным, кто пытался создать некую рациональную эстетическую концепцию, был именно Клюге. В своей программной статье "Утопия фильма" он призывал превратить кинематограф из "машины для создания иллюзий" в провокатора "мыслительных процессов в голове зрителя". И самим своим фильмам он придавал форму именно мыслительного процесса, конструировал их как модель человеческого мозга. Такая чисто германская рациональность органично сочеталась с романтической иронией по отношению к буржуазной реальности. В основе "Прощания с прошлым" — случай из жизни, который Клюге поднимает до уровня символа самой немецкой судьбы. До того как заняться режиссурой, он был практикующим юристом и однажды встретил во франкфуртской тюрьме некую Аниту Г., осужденную за кражу свитера в магазине бродяжку. Собственно говоря, кража была совершена демонстративно, только для того, чтобы попасть в тюрьму и обрести, наконец, крышу над головой, место, где можно родить прижитого от некоего важного господина Пихоты ребенка, хоть какое-то знание о том, что будет завтра, послезавтра, через полгода. Анита Г.— и жертва исторического рока, и сама разрушительница собственной судьбы. Дочь богатых еврейских фабрикантов, убитых в концлагере Терезин, она с детства ощущает себя беглянкой, изгоем. Нельзя сказать, что в Германии времен "экономического чуда" нет для нее места. Учиться в университете, работать горничной, продавщицей, стать содержанкой, наконец. Но у Аниты Г. неизлечимый органический порок: она не способна рассуждать логически, не умеет делать выбор, панически боится реальности, от которой бежит в мир детских грез,— злоключения героини Клюге перебивает веселыми картинками из детских книжек, оставшихся в прошлом, перерубленном пополам арестом родителей. Рационалист Клюге отстраняет рассказанную им историю не только этими картинками, он использует иронические титры, апеллирует к опыту немого кинематографа. Меньше всего он хочет разжалобить зрителей: любой мелодраматизм ему ненавистен. Но необходимую долю человечности приносит в эту горькую и саркастическую историю исполнительница главной роли, родная сестра режиссера Александра, растерянная, изумленная жизнью, большеглазая. Другой шедевр европейского киномодернизма 1960-х годов — "В прошлом году в Мариенбаде" (L`Annee derniere a Marienbad, 1961) Алена Рене, фильм, снятый по сценарию одного из лидеров школы "нового романа" и, соответственно, разрушителя классической повествовательной манеры Алена Робб-Грийе (29 ноября, РТР, 1.20 *****). Это, возможно, самый невнятный и самый завораживающий фильм в истории мирового кино. Действие, если только можно назвать его действием, разворачивается в некоем безвоздушном пространстве замка, окруженного идеальным парком с загадочно многозначительными статуями. Возможно, это царство мертвых, чистилище. Во всяком случае, здесь нет деления на прошлое, настоящее и будущее, варианты судеб расходятся и переплетаются, как тропинки. Мучительные попытки вспомнить, что же было "в прошлом году в Мариенбаде", ни к чему не приводят. Большинство персонажей безымянно, только трое названы по "именам": А, Х и М. Они разыгрывают перед напряженно застывшими зрителями некую пьесу, играют в странные настольные игры, в которых выигрывает тот, кто нарушает правила. Кто-то, кажется, погибает. Кого-то, может быть, насилуют. Существует невообразимое количество интерпретаций фильма, включая откровенно идиотские: кто-то предположил, что дело происходит в санатории, где с помощью ролевых игр психоаналитики пытаются вернуть к реальности больных. На самом деле никакая расшифровка этого удушливо красивого фильма, построенного на чередовании томительно долгих и коротких движений камеры по галереям, комнатам и аллеям, не требуется. "В прошлом году в Мариенбаде" — опыт чисто гипнотического кинематографа, формального эксперимента, имеющего тем не менее свою мораль: относительность человеческой памяти, человеческих отношений, любой индивидуальности, наконец. "Трудности перевода" (Lost in Translation, 2003) Софии Копполы — милый, но пустоватый фильм о несовместимости Востока и Запада (26 ноября, "Первый канал", 0.10 ***). В Токио, показанном совсем не политкорректно, среди угрюмых молодцов, играющих в супермаркетах на барабанах, коверкающих английский язык, чересчур усердных девушек по вызову и переводчиц, резюмирующих трехминутный монолог режиссера, обращенный к актеру фразой "смотрите в камеру", томятся двое: вышедший в тираж актер, приехавший сниматься в рекламе виски, и подруга модного фотографа, проводящая все дни в гостиничном заточении. На враждебной "ничейной земле" между ними возникает не то что любовь, а так — внезапное и пронзительное, почти детское взаимопонимание потерявшихся людей. Образец другого юмора, французского, демократического, порой идиотского, но безотказного,— "Святой год" (L`annee sainte, 1976) Жана Жиро ("Первый канал", ТВЦ, 19.55 **). Два бандита бегут из тюрьмы, переодевшись епископом и его секретарем, оказываются в захваченном террористами самолете, воруют у угонщиков выкуп, сами угоняют самолет, отдают ворованное в обмен на свободу — и все это ради того, чтобы в финале оказаться ровно в такой же ситуации, в какой оказался Остап Бендер в финале "12 стульев".