Год Быка оправдал свой образ — большинство рынков пошли вверх, подчас обновив исторические максимумы. Во многом это определялось накачкой экономик и кошельков граждан финансовыми регуляторами на фоне борьбы с пандемией. Однако лошадиные дозы кэша неизбежно должны были привести к росту инфляции, которая к концу года также взлетела до многолетних максимумов. В идеале, она должна сократить баснословные обязательства правительств и центробанков. Но уже появились и растут риски дефолтов, предупреждает редактор отдела финансов Дмитрий Ладыгин.
Редактор отдела финансов «Ъ» Дмитрий Ладыгин
Фото: Сергей Киселев, Коммерсантъ
Редактор отдела финансов «Ъ» Дмитрий Ладыгин
Фото: Сергей Киселев, Коммерсантъ
Что можно было ожидать на рынке в год Быка? Игры на повышение, конечно. И я почти не шучу — статистика это своеобразное ожидание вполне подтверждает: из семи «бычьих» лет в истории наблюдений индекс S&P 500 показывал рост пять раз, причем на 10–30%, а MSCI World — на 14–37%. Даже для не имеющего длительной истории российского рынка 2009 год оказался одним из самых удачных: рублевый индекс ММВБ тогда вырос в 2,2 раза, валютный индекс РТС — почти в 2,3 раза. Конечно, тот взлет был связан с провалом кризиса 2007–2008 годов. Но кому сейчас интересны такие детали.
Понятно, что оптимизм многочисленных инвесторов, в том числе розничных, подогревали не только яркие образы фондового рынка, но и регулярная накачка деньгами экономики и кошельков граждан от ведущих регуляторов, напуганных локальными провалами первых месяцев пандемии весной 2020 года в целом ряде отраслей. Но с тех пор почти везде произошло стремительное, подчас почти нездоровое, как в энергетике и транспорте восстановление.
В 2021 году многие ожидали продолжения ралли, какое устроили центробанки на фоне борьбы с пандемией.
По данным Bank of America, в 2020 году объявленные программы денежно-кредитного стимулирования превысили $23 трлн. Часть денег перешла на этот год, кроме того, к ним добавилось еще почти $10 трлн.
В результате вместо кризиса ситуация похожа на тотальный потребительский бум — скупают все, несмотря на рост цен. И конечно, значительная часть денег выплеснулась на фондовые рынки, задрав биржевые индикаторы до небес.
S&P 500 на протяжении почти всего года регулярно обновлял исторический максимум, достигнув пика в 4,79 тыс. пунктов к концу декабря. В конце ноября NASDAQ Composite добрался до 16,2 тыс. пунктов, что втрое выше максимальной отметки накануне кризиса доткомов в 2000 году. За год ведущие американские индексы подросли на 23-26%. Немного отставали индикаторы Старого Света, но в ноябре ряд из них также обновил исторические максимумы: немецкий DAX достиг 16,3 тыс. пунктов, французский CAC 40 — 7,2 тыс., поднявшись с начала года на 19–29%.
В России ажиотаж был не меньше, и здесь фондовый рынок стремительно рос, несмотря на возникавшие периодически волны охлаждения (как налоги на металлургов, затягивание сертификации «Северного потока-2», обещание новых санкций).
К середине октября индекс Московской биржи достиг рекорда в 4,3 тыс. пунктов (рост на 31%). Валютный индекс РТС прибавил к этому времени 38%. Даже с учетом коррекции последующих двух месяцев российские индексы превышают значения начала года на 14–15%.
Взлетели цены и на криптовалюты, которым стали даже сулить статус защитных активов на фоне застывшего вблизи уровня $1,8 тыс. за тройскую унцию золота. Регулярно штурмовали многолетние максимумы и цены на биржевые товары. Котировки промышленных металлов к середине года выросли на 30%, до значений 2010–2011 годов, разные сорта нефти к осени подорожали на 60–70% и фактически вернулись к значениям 2014 года. Дорожали удобрения и биржевые продовольственные товары, что не могло не сказаться на потребительской инфляции.
Однако бессрочная лошадиная доза денежной инъекции не может обойтись без побочных реакций и осложнений.
В России инфляция уже в конце 2020 года вышла за диапазон, обозначенный ЦБ, и, постепенно набирая обороты, к ноябрю достигла 8,4% в годовом исчислении — рекорда с начала 2016 года. В США в ноябре она составила 6,8%, чего не бывало 30 лет. В Европе инфляция достигла 4,9%, рекорд с 1997 года.
За инфляцией начали подтягиваться и ставки, прежде всего на рынках развивающихся стран, в том числе России. Инвесторы в большей степени предпочитали пусть и высокорисковые, но дающие реальный доход акции, чем долговые бумаги, доход от которых не покрывал и более низкую инфляцию. Но рост ставок и торможение отдельных секторов экономики несли риск дефолтов. Ярче всего это проявилось в строительном секторе Китая с его крупнейшим заемщиком Evergrande, к концу года все-таки допустившим дефолт. Мировые агентства взялись массово пересматривать кредитные рейтинги таких эмитентов.
Это малоприятное слово, «дефолт», печально знакомое многим с 1998 года, стало все чаще мелькать и в отношении российского рынка. Не то чтобы оно совсем забылось, а банкротств и обвалов с тех пор не было. Но когда в ноябре о дефолте заговорили в отношении обязательств «Роснано», часть которых гарантировало государство, у многих участников рынка засосало под ложечкой. Пока «Роснано» рассчитывается по публичным долгам, хотя и ведет переговоры о реструктуризации кредитов. Но инвесторы уже переценивают государственные и квазигосударственные компании. И реальный дефолт по облигациям ОВК остался в тени лишь потому, что затронул небольшое число инвесторов.
Однако дальнейший рост ставок и снижение возможностей рефинансирования для ряда эмитентов только увеличит вероятность появления новых дефолтов.
А с учетом того, что в последние пару лет физлица активно инвестировали не только в акции, но и в консервативные долговые инструменты, публичный эффект таких событий окажется гораздо громче. И как выпутаются из этой ситуации регуляторы, к которым неизбежно будут апеллировать инвесторы, непонятно.
Впрочем, инфляция во многом на руку государству в вопросах исполнения обязательств: она «съедает» прежний долг, тогда как доходы бюджета растут. Так что инвесторам потребуется скорость Лошади, ловкость Обезьяны и мудрость Змеи, то есть выбрать именно те активы, которые сохранят их деньги, чтобы избежать лап и пасти Тигра, которыми для многих обернутся дефолтные вложения. А чтобы закончить на мажорной ноте: судя по статистике, «тигриные» года на рынке хотя и проигрывали в показателях «бычьим», не всегда были провальными.
