обозреватель
Разрабатывая программы восстановления Ирака, мировое сообщество может не заметить, как в какой-то момент выяснится, что восстанавливать, собственно, уже нечего. Поскольку тот Ирак, на который после окончания войны с Саддамом предполагалось потратить донорские миллиарды — пусть лежащий в руинах, но зато свободный и единый, не существует. Можно восстановить изрядно пострадавший от стихии, но сохранивший стены дом. Или, допустим, попытаться осторожно склеить упавшую на пол и разбившуюся фарфоровую вазу. Однако если у дома снесло не только крышу, но и стены, да еще фундамент ушел под землю, а вазу не просто уронили, а долго и методично били по ней кувалдой, превратив осколки в мелкую крошку и пыль, то восстановление окажется невозможным. Вот и Ирак, если события будут развиваться по сегодняшнему сценарию, очень скоро может прийти к состоянию строительных объектов, о которых говорят: "Реконструкции не подлежит".
До выборов в США осталось менее ста дней, и кувалда Джорджа Буша исступленно молотит по Ираку, превращая вчерашние осколки в сегодняшнюю бесформенную пыль. По-иному и быть не может — господину Бушу, для которого переустройство Ирака стало главным международным проектом его президентства, на финише избирательного марафона важно продемонстрировать такую же волю и решимость, как и прошлой весной, во время свержения иракского диктатора. Нужно, черт возьми, довести дело до конца — до ноября завершить явно затянувшуюся зачистку этого непокорного, враждебного Америке огромного пространства. Саддама нет, но его заменитель — новый враг в лице воинственного шиитского лидера Муктады Садра — найден. Американским военным остается действовать по известной формуле: "Если враг не сдается, его уничтожают".
Вопрос о том, что в итоге останется от страны, кажется отвлеченным и неактуальным. Между тем по мере того, как непокорных шиитов упорно пытаются сломать об колено, а они продолжают сопротивляться и в это противостояние втягивается все больше иракцев — причем не только людей с оружием в руках, но и политиков, шансы однажды "склеить" распавшуюся на черепки страну, достичь национального единства и согласия становятся все более призрачными.
Наиболее вероятным, напротив, оказывается афганский сценарий, когда в раздираемой национальными, религиозными и клановыми противоречиями стране де-юре есть центральная власть и видимость существования единого государства, а на самом деле каждая из частей этого государства не мыслит себя частью одного целого, явно или тайно противопоставляет себя другим частям и пытается идти своим путем, жить своей жизнью. Несущиеся кометы этого космоса раз за разом сталкиваются между собой, вызывая катаклизм за катаклизмом.
Между тем это уже вторая после Афганистана "освобожденная" страна, в которой проект национального строительства, судя по всему, терпит неудачу. Не тенденция ли это, заставляющая задуматься о том, что цена глобального освободительного похода оказывается непомерной высокой?