официальное мнение
Вчера редакцию Ъ посетил посол США в России АЛЕКСАНДР ВЕРШБОУ. Основная тема его беседы с сотрудниками редакции была заявлена как "Итоги российско-американского саммита, состоявшегося в рамках встречи G8". Однако разговор вышел далеко за пределы заявленной темы и фактически охватил собой все важнейшие аспекты российско-американских отношений.
— Что изменилось в российско-американских отношениях с прошлого саммита, состоявшегося осенью 2003 года?
— Я думаю, что отношения в целом оставались положительными, хотя была и некоторая утрата импульса, что было отчасти связано с выборами в России. Вчера состоялась краткая двусторонняя встреча президентов накануне саммита G8. Насколько я понимаю, они договорились придать бюрократическим системам новые импульсы. Но наиболее важно то, что нам удалось преодолеть разногласия по вопросу об Ираке. И это было отражено в принятии резолюции #1546. Я считаю, что мы идем по верному пути. Остаются некоторые нерешенные вопросы на постсоветском пространстве. Впрочем, в Аджарии нам удалось согласовать наши усилия и предотвратить кровопролитие.
— Можно ли ожидать совместных действий при решении проблем Абхазии и Южной Осетии?
— Мы уже давно обсуждаем вопросы, связанные с сепаратистскими движениями в Грузии. Продолжаем работать вместе над поисками решения абхазского вопроса. Что касается Южной Осетии, то последняя эскалация напряженности была обсуждена на уровне министров иностранных дел. Я думаю, Россия и США едины в признании территориальной целостности Грузии и в том, чтобы решать проблемы мирным путем. Поэтому мы надеемся, что недавние попытки лидеров Южной Осетии добиться союза с Северной Осетией будут обречены на провал в силу принципа нерушимости границ.
— Многие российские политики убеждены, что США могут повлиять на благоприятный исход проходящего в Катаре процесса над россиянами...
— Мы старались не быть вовлечены ни в уголовные расследования, ни в юридические процедуры, связанные с этим делом. В значительной степени потому, что российская сторона не обращалась к нам с такой просьбой. При этом мы особо отметили, что в ходе своего посещения Катара Игорь Иванов (серетарь Совета безопасности РФ.— Ъ) заявил, что Россия примет приговор катарского суда. Мы должны дождаться приговора. И тогда если возникнут вопросы, которыми могли бы заняться дипломаты, то мы предпочли бы заниматься ими.
— Вы сказали, что в связи с выборами в России прежние импульсы в российско-американских отношениях были утрачены. Значит ли это, что президенту Путину было выгодно их погасить?
— Нет, это был как бы побочный эффект, связанный с предвыборной кампанией и с реорганизацией правительства, которая заняла больше времени, чем предполагалось. В течение последних месяцев было трудно добиться у российского правительства скоординированного ответа на те или иные предложения. Но нам не кажется, что это было преднамеренным шагом. Мы заинтересованы в том, чтобы продолжать развивать наше экономическое сотрудничество, в первую очередь в энергетической сфере, которое обладает огромным потенциалом. И мы понимаем, что ключевым аспектом для продвижения этой повестки дня является частный сектор. А некоторые вопросы, которые пока буксуют, в частности, речь идет о каспийском трубопроводе, я надеюсь, будут решены.
— Какие проблемы вы видите в реализации планов по Каспийскому трубопроводному консорциуму (КТК)?
— Акционеры, в число которых входят как частные компании, так и российское правительство, уже в течение года с лишним обсуждают способы расширения мощностей этого трубопровода, чтобы обеспечить прохождение гораздо больших объемов нефти с месторождения Тенгиз в Казахстане. С самого начала было ясно, что этот проект может быть эффективным только если он будет использоваться на полную мощность. Любая задержка будет влетать российской стороне в копеечку, и даже если соглашение будет заключено завтра, это все равно уже будет опозданием — мы опаздываем приблизительно на девять месяцев. Мы рассчитываем, что в ближайшее время проблемы будут решены, поскольку, как мы говорим, время — деньги.
— Не связана ли задержка с разногласиями по вопросу о включении КТК в список естественных монополий?
— Этот вопрос поднимался, но сейчас речь о включении проекта в список естественных монополий не идет. Такой подход был бы ошибкой, потому что первоначальная хартия о подписании КТК предусматривала, что этот проект не должен попадать в список естественных монополий. Нарушение основополагающего соглашения означало бы, что в России не соблюдается святость контрактного соглашения, что было бы очень плохо.
— Повлияло ли дело ЮКОСа на готовность американских инвесторов вкладывать деньги в Россию?
— Дело ЮКОСа вызывает опасения или некоторые вопросы со стороны американских компаний. То, как пойдет процесс и как это дело будет решено, может сказаться на потоке инвестиций в Россию. Я думаю, что здесь могут играть важную роль и другие факты — например, то, как будет решен вопрос о сахалинском месторождении. Если дело ЮКОСа поднимает вопрос о верховенстве закона в России, то вопрос о сахалинском месторождении поднимает вопрос о соблюдении прав собственности. Мы надеемся, что правительство уделит внимание правам консорциума, который победил в тендере в 1993 году.
— Исполняется два года вашему письму тогдашнему министру печати Михаилу Лесину о том, что многие фирмы, занимающиеся производством контрафактной продукции в России, находятся на территории военных объектов. Откуда у вас такая информация и что изменилось за два года?
— Я был удивлен, какой эффект произвело мое письмо. Насколько я понимаю, утечка произошла с российской стороны, что сильно нас приободрило. Мы поняли, что среди россиян у нас есть союзники. Одна из наших озабоченностей была связана с тем, что предприятия по пиратскому производству лазерных дисков находились на территории, принадлежавшей Минобороны и предприятиям ВПК. Информация об этом поступила из разных источников, и российские власти никогда не оспаривали эти утверждения. Вопрос состоял в том, является то или иное предприятие на 100% производителем пиратских товаров или же оно комбинирует производство как законной, так и незаконной продукции. Обычно мы получали ответ, который был отчасти ироничным. Нам говорили: вы сами всегда выступали за конверсию военных предприятий. Ну и пожалуйста...
К сожалению, с тех пор как я написал свое письмо, масштабы производства пиратской продукции в России выросли: тогда таких предприятий было 18, а сейчас их далеко за 30. Но мы были рады узнать, что в течение последних месяцев был закрыт ряд предприятий, производивших пиратскую продукцию. Мы очень надеемся, что они останутся закрытыми, а их владельцы будут преданы суду и осуждены на длительные сроки заключения.
— В какой степени вопрос о пиратстве станет решающим при вступлении России в ВТО?
— Это один из самых серьезных вопросов на переговорах. Россия должна взять на себя обязанности по соблюдению международных соглашений и конвенций об авторских правах. И мы ясно дали понять, что не сможем убедить своих сограждан и весь мир в том, что Россия может вступить в ВТО без принятия конкретных шагов по защите авторских прав. Нас радует, что были приняты новые законодательные инициативы, создана комиссия под председательством премьера. Но нужно еще больше таких шагов. И даже в законодательном аспекте остается еще много работы. Недавно Совет федерации отверг новый закон об авторских правах, который был принят Думой. Мы надеемся, что согласительная комиссия выработает законопроект, который будет соответствовать международным нормам. Сейчас в Вашингтоне рассматривается петиция представителей нашей промышленности, которые требуют исключить Россию из списка стран, имеющих режим наибольшего благоприятствования в торговле с США. Так что ситуация критическая. Мы надеемся, что российские правоохранительные органы как можно скорее возьмутся за дело.
— В какой степени вопрос российско-американских отношений будет фигурировать в ходе предвыборной кампании в США? Если вспомнить 2000 год, то тогда президента Клинтона резко критиковали за то, что он "упустил" Россию...
— Сейчас ситуация иная. Сегодня политику по отношению к России поддерживают и республиканцы, и демократы. И те, и другие отдают приоритет сотрудничеству в области энергетики, нераспространения ядерного оружия и сотрудничеству в борьбе с терроризмом. С другой стороны, и республиканцы, и демократы выражают обеспокоенность по поводу ситуации с демократизацией и соблюдением прав человека в России. Так что принципиальной разницы между позициями двух партий относительно России нет.