специальный корреспондент
Сначала у меня был только один вопрос: за что платить зарплату господам Милошевичу и Шешелю? Цена этого вопроса не такая уж маленькая, если учесть размеры бюджета Сербии.
Сначала я подумал вот что. Зарплату ведь люди получают, когда устраиваются на работу. Ну и кем в Гаагском трибунале устроились господа Милошевич и Шешель? Референтами судьи, быть может? Или они там два раза в час меняют воду выступающим адвокатам? А может, двери открывают на входе?
Нет, ничего такого нет. Эти люди сидят и ничего не делают. Я даже чуть не написал, что вот и я хотел бы так устроиться, но нет, я все-таки в этом не до конца уверен.
Между тем чем больше я размышлял об этой истории, тем больше мне нравилось это решение. Не знаю, чем на самом деле руководствовалось новое сербское правительство, но можно ведь представить дело и так, что они решили не бросать камни в спину ушедшему диктатору, а, как цивилизованные люди, стали платить ему зарплату, так как он же пока не осужден, а значит, у него есть презумпция невиновности. И значит, он поражен в правах, так как лишен свободы.
Я даже сразу проконсультировался с известным адвокатом Павлом Астаховым. И он рассказал мне, что догадка моя абсолютно правильная и что в странах с развитой демократией людям, сидящим в тюрьме, платят деньги. Конечно, сразу возникает вопрос, а сколько. Так вот, с презумпцией невиновности и с развитой демократией — в размере среднемесячного оклада за последний год, проведенный на воле.
Я из любопытства поинтересовался у адвоката, насколько развита демократия у нас в России. Оказалось, что у нас не развита. И презумпции невиновности у нас нет. У нас человек может потребовать денег, только если он посидел пару лет, а потом его оправдали. Вот тогда он может попробовать получить материальную компенсацию за бесцельно прожитые годы.
В результате я начал испытывать понятное восхищение маленькой и гордой Сербией, которая все еще способна на большие поступки. Говорят, правда, что состояние господина Милошевича, образовавшееся в результате последовательного разграбления страны, оценивается в несколько миллиардов долларов. Но всем же понятно, что деньги здесь ни при чем. Решение политическое. Просто Сербия хочет сразу, одним ходом стать тем, чем пока даже не кажется: цивилизованной страной.
А вот Россия пока не способна ни на что такое. Иначе Михаил Ходорковский, к примеру (просто к примеру, ничего больше; пришелся к слову, что такого-то?), сидя в "Лефортове", тоже получал бы свою среднемесячную зарплату. Ее вынуждено было бы платить государство, которое, может, и подумало бы тогда, а стоит ли так бездарно транжирить деньги, сравнимые с годовым федеральным бюджетом, и не проще ли освободить этого топ-менеджера под залог.
Да и Михаилу Ходорковскому было бы приятно. Это хоть немного скрашивало бы его серые будни. И нужда не заставляла бы его писать статьи сомнительного содержания в газеты с довольно скромным по нынешним временам гонорарным фондом.