Коротко

Новости

Подробно

Табель о шутках

Журнал "Коммерсантъ Деньги" от , стр. 77

Табель о шутках
       Считается, что смех относится к наименее управляемым сферам человеческой жизни. На самом деле это не совсем так. Власть не в силах искоренить анекдоты про первых лиц государства, но в состоянии поставить юмор на службу собственным интересам. Первым так сделал Петр I, объявивший 1 апреля днем смеха и даже в этот день устраивавший в развлекательных целях ложные пожарные тревоги. С тех пор власти не упускают возможности объяснить гражданам, над чем можно смеяться, а над чем — нет.

Богатырский свисток Добролюбова
       Чтобы шутка казалась смешной, и шутник, и те, кого он хочет повеселить, должны обладать схожими представлениями о мире. В дореволюционной России крестьяне и мещане ходили веселиться в ярмарочные балаганы, смеялись над Фомой и Еремой с лубочных картинок, а образованная часть общества развлекалась, читая сатирические журналы (в 1905-1906 годах в России их выходило более 400), где шутили Аверченко, Тэффи и Саша Черный.
       После революции все изменилось. Сверхзадачей культурной политики большевиков было стереть различия в восприятии действительности среди населения страны. Именно тогда возникла идея создать общество, которое одинаково думает, читает одни и те же книги и смеется одним и тем же шуткам. Большевики любили поговорить о народной культуре, но сами предпочитали не балаган с Петрушкой, а газеты. И дореволюционную политическую сатиру очень даже уважали. В 1920 году с призывом смеяться выступил А. В. Луначарский. Нарком просвещения приветствовал появление "шутов его величества пролетариата" и предлагал создать печатный орган наподобие сатирического журнала "Свисток": "Где-то в траве под забором, забытый, лежит богатырский свисток Добролюбова (А. Н. Добролюбов был основным автором этого журнала.— 'Деньги'). Отыщите его, и пусть он звенящими трелями рассыпается над головами пробужденного народа и еще таящих злые надежды, едва повергнутых врагов его".
       
Красный крокодил
       Примерно через два года после того, как были написаны эти слова, начал выходить журнал "Крокодил". Задачу нового журнала сформулировал пролетарский поэт Демьян Бедный, заявив в первом же номере, что необходимо "для очистки нэповского Нила выпустить красного крокодила" (до революции, как известно, народные массы предпочитали красного петуха). Тогда на новый журнал мало кто обратил внимание. И совершенно напрасно, поскольку "Крокодил" всегда специализировался на остротах, отвечавших генеральной политической линии партии и правительства.
       Читателями нового сатирического журнала стали люди не слишком образованные. Поэтому авторам "Крокодила" приходилось долго объяснять аудитории, почему над тем или иным политическим деятелем следует смеяться. Так, карикатуру сопровождало множество надписей, объясняющих, кто тут изображен и в чем он виноват перед пролетариатом. Надписи делали совершенно излишним портретное сходство, к тому же читатели и понятия не имели, как выглядят Чемберлен, Пуанкаре и другие любимые персонажи советских карикатуристов. Многих политических деятелей Запада советский читатель знал только по этим веселым картинкам.
       Очень быстро определился и набор масок и знаковых деталей, которыми оперировала советская карикатура. Здесь были банкиры с чудовищными животами, толстомордые служители культа, американцы с ногами на столе, ободранный имперский британский лев, фески у турок и недожеванные макароны у итальянцев. Методы работы советского карикатуриста описали авторы "Двенадцати стульев": "Он взял квадратик ватмана и набросал карандашом худого пса. На псиную голову он надел германскую каску с пикой. А затем принялся делать надписи. На туловище животного он написал печатными буквами слово 'Германия', на витом хвосте — 'Данцигский коридор', на челюсти — 'Мечты о реванше', на ошейнике — 'План Дауэса' и на высунутом языке — 'Штреземан'. Перед собакой художник поставил Пуанкаре, державшего в руке кусок мяса. На мясе художник тоже замыслил сделать надпись, но кусок был мал, и надпись не помещалась... Художник, не задумываясь, пририсовал к мясу подобие привязанного к шейке бутылки рецепта и уже на нем написал крохотными буквами: 'Французские предложения о гарантиях безопасности'. Чтобы Пуанкаре не смешать с каким-либо другим государственным деятелем, художник на животе его написал: 'Пуанкаре'. Набросок был готов".
       Именно ярлыки и надписи, указывающие, над чем следует смеяться и что достойно всяческого порицания, определили стиль официальной советской сатиры.
       
Шутка в рамках
В XIX веке любимыми комическими персонажами народа были братья Фома и Ерема, однако большевики предпочитали смеяться над политическими противниками, а не над братьями-идиотами
Советская пропаганда любила говорить о здоровом пролетарском юморе и хлесткой пролетарской сатире. При этом все, связанное с коммунистической идеологией, не могло высмеиваться ни при каких обстоятельствах. Решения о том, над чем можно смеяться, а над чем нет, принимались на самом высоком уровне. Сохранились воспоминания советского карикатуриста Бориса Ефимова о том, как Сталин и Жданов сначала предложили ему тему для карикатуры, а затем долго редактировали сопровождающие надписи.
       Нужно сказать, что сатирики, работавшие на официальную пропаганду, занимали в иерархии деятелей искусств исключительно высокое положение. (Например, в 60-х годах в Союзе художников среди 40 членов секции сатиры было четыре Героя Социалистического Труда, в то время как из примерно 5000 книжных иллюстраторов этого звания был удостоен только один.)
       Сатирикам приходилось быстро реагировать на политический заказ, но существовали и вечные враги пролетариата, на которых можно было потоптаться при любой политической погоде. Советские комедии вроде "Процесса о трех миллионах" (про двух воров, один из которых, став богатым, начал защищать "священное право частной собственности") шли и при Сталине, и при Хрущеве, и при Брежневе. Безопасным жанром являлись и музыкальные комедии, особенно популярные в 30-е годы.
       Что же касается политических анекдотов, то по мере ужесточения режима их количество постепенно уменьшалось — никому не хотелось, повеселив приятелей, оказаться за решеткой. Даже собираться большими компаниями на дружеские вечеринки становилось чреватым неприятностями.
       Наибольшим успехом пользовались анекдоты, в которых обыгрывались советские аббревиатуры. Например, ВКП(б), сообщали острословы, значит "Второе крепостное право (большевиков)". А аббревиатура ВСНХ (Высший совет народного хозяйства) расшифровывалась так: "Всем скверно, нам — хорошо" (для коммунистов), "Воруй смело, нет хозяина" (для нэпманов), "Холера на советскую власть" (для евреев — читая ВСНХ справа налево).
       
Солдатский юмор
Среди нескольких сот дореволюционных юмористических изданий был не только любимый Луначарским "Свисток", но и огромное количество листков для народа
Поле деятельности для профессиональных юмористов значительно расширилось после начала Отечественной войны. У государства и у населения появился общий объект для насмешек — фашистский солдат. Тогда вспомнили не только о написанной во время первой мировой войны вполне серьезной песне "Вставай, страна огромная", но и о старых антинемецких карикатурах, которые легко превращались в антифашистские.
       Советские сатирики изображали фашистов жестокими и глупыми, обожающими своего Гитлера и склонными к воровству. О том, кто, сколько и где украл, было написано сотни страниц. Например, поэт Александр Безыменский сочинил такое стихотворение: "Толстый Ганс и тонкий Вилли / Ворвались в колхозный дом / И на стол большой сложили /То, что взять могли вдвоем:/ Шесть подушек, две картины,/ Чашки, ложки и часы,/ Платья, валенки, перины / И полпуда колбасы". Здесь стоит отметить, что фашисты украли "типичные" для хозяйства колхозника вещи — колбасу и картины. Что и говорить, хорошо жили в колхозах!
       Армейские политорганы всячески поощряли антифашистскую шутку. В военных мемуарах часто повторяется такой рассказ о солдатской смекалке. Красноармейцы на передовой устанавливали чучело Гитлера — чтобы оно было видно неприятелю. Поскольку немцы не хотели стрелять в своего фюрера, им приходилось совершать вылазки с целью чучело убрать. Однако советские солдаты были начеку, поэтому посланный фашистский отряд погибал, а чучело оставалось на прежнем месте. Даже в брежневской "Малой земле" есть история про то, как в день рождения Гитлера, 20 апреля, была вывешена карикатура на него, которую немцы никак не могли снять. Тут возникает вопрос — почему им, в свою очередь, не пришло в голову выставить карикатуру на Ленина, родившегося 22 апреля.
       
Смех победителей
Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ  
Став наркомом просвещения, Луначарской поставил вопрос о пролетарском смехе со всей серьезностью
После окончания войны тупые и жестокие фашисты еще долго оставались персонажами советских комедий, где с ними легко расправлялись бравые красноармейцы. Кроме фашистов и капиталистов, смеяться было не над кем, поскольку в стране Советов ничего смешного не было. Обоснованием всеобщей серьезности стала теория бесконфликтности, согласно которой в социалистическом обществе нет противоречий. Основной темой официального искусства стала борьба между хорошим и очень хорошим. Стандартный комедийный сюжет теперь выглядел примерно так. Директор-ретроград хоть и перевыполняет план, но опасается внедрять новую технологию. У директора есть дочь, которая мечтает стать певицей, но отец не хочет, чтобы его ребенок развлекал публику. Комсомолец-новатор переубеждает руководителя, а заодно женится на его дочери. Финал: новая технология наконец внедрена, весь коллектив танцует на фоне фонтана "Дружба народов" под пение дочери директора.
       Установка на борьбу с вредным смехом была спущена с самого верха. В знаменитом постановлении ЦК ВКП(б) "О журналах 'Звезда' и 'Ленинград'" досталось на орехи вполне лояльному М. Зощенко, который, по мнению ЦК, изображал "советские порядки и советских людей в уродливо-карикатурной форме, клеветнически представляя советских людей примитивными, малокультурными, глупыми, с обывательскими вкусами и нравами". В этом же постановлении критиковалась и безобидная пародия Александра Хазина "Возвращение Онегина", в которой описывались приключения пушкинского героя в послевоенном Ленинграде. Позже партия одернула даже официозный "Крокодил". Нетрудно догадаться, что после таких грозных окриков любителей пошутить заметно поубавилось.
       Впрочем, под конец жизни И. В. Сталин дал повод поиронизировать над собой, выступив в качестве теоретика языкознания. Вождю народов принадлежало утверждение, что "оголенных мыслей, не связанных с языковым материалом, не существует у людей, владеющих языком". В связи с этим из уст в уста передавалась история про молодого преподавателя Уральского университета Л. Н. Когана, который простил некоему студенту абсолютное незнание материала всего лишь за одну его фразу: "Товарищ Сталин учит, что нельзя мыслить в обнаженном виде".
       
Теперь за это не сажают
Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ  
В 20-е годы на исполнении агитационных частушек специализировалась "Синяя блуза", в которой выступали как самодеятельные, так и профессиональные актеры
Вскоре после смерти Сталина жить в стране стало намного веселее. Список ситуаций, в которых смех был невозможен, стремительно сокращался, чему в значительной степени способствовал стиль Н. С. Хрущева, игравшего на трибуне роль мужичка-балагура и не стеснявшегося показывать "кузькину мать" в самой официальной обстановке.
       Конечно, журнал "Крокодил" и главная газета СССР — "Правда" (она иногда публиковала фельетоны) почти не отреагировали на это набиравшее силу веселье. Но погоду делали не они. Неофициальный юмор находил все новые способы распространения. Огромной популярностью тогда пользовались стенгазеты, издаваемые в том числе в научных учреждениях. И этой популярности совсем не мешал тот факт, что тираж их не превышал одного экземпляра, а выходили они под присмотром парткомов, профкомов и комсомольских организаций.
       В те годы именно научные центры определяли стиль юмора. В 1960 году на физфаке МГУ впервые было проведено массовое действо под названием "День Архимеда". На следующий год кроме загримированного Архимеда в этом мероприятии участвовали настоящие Лев Ландау и Нильс Бор. В течение десятилетия идея капустников и КВН овладела массами.
       Тогда же стали переиздавать сатириков 20-х годов. Основательно забытые "Двенадцать стульев" и "Золотой теленок" были не только вновь напечатаны, но и воплощены в кино. Поскольку тогда в моде было "возвращение к ленинским нормам", В. И. Ленина быстро записали в любители посмеяться. Мемуаристы вдруг дружно вспомнили, что Ильич любил не только детей, но и остроумную шутку.
       Ссылка на Ленина подействовала, и вскоре новое поколение сатириков получило свой печатный орган. В 1966 году ЦК КПСС принял решение о полном обновлении "Литературной газеты". Она должна была стать самым либеральным изданием страны и способствовать, как говорили тогда, выпусканию пара. Именно здесь стали регулярно публиковаться сатирики "новой волны". Таким образом, шестнадцатая страница "Литературки" узаконила деятельность некоторых писателей и карикатуристов 60-х. Эта пусть подцензурная, но все-таки живая сатира смотрелась несомненно лучше, чем официозный "Крокодил" или появившийся в 1962 году киножурнал "Фитиль", главным редактором которого был автор гимна страны Сергей Михалков.
       Однако в основном смеховая культура 60-х существовала в виде городского фольклора, песен под гитару, распространению которых способствовали появившиеся тогда магнитофоны, и, конечно же, анекдотов. Впервые за всю советскую историю политические анекдоты стали действительно массовым явлением, причем персонажем многих из них был действующий лидер государства — "кукурузник" Хрущев.
       
Застойное веселье
Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ  
В отличие от серьезного Сталина Хрущев любил посмеяться на трибуне. После этого над генсеком потешалась вся страна
Юмор образца 60-х годов просуществовал до конца советской эпохи. Конечно же, государство периодически пыталось прибрать к рукам плохо контролируемые капустники и КВН. Однако прямых запретов не было. К тому же в конце 60-х КВН пришел на телевидение. Эта передача — советский аналог западных телешоу — была просто обречена на успех. Но, конечно, самое интересное происходило вне официальной культуры.
       Если во времена Хрущева неподцензурная литература была относительно серьезной, то теперь в самиздате стали распространяться и сатирические произведения. Конечно же, круг читателей самиздата был очень узким, но книги В. Войновича, Вен. Ерофеева, А. Зиновьева многим были известны по цитатам, ставшим настоящими пословицами. Да и официальная критика создавала этим писателям хорошую рекламу. После того как А. Зиновьев уехал на Запад, советские газеты писали, что этот предатель даже для нашей великой родины придумал неприличное название (имелся в виду город Ибанск из "Зияющих высот".— "Деньги"). После этого вся страна гадала, каким именно словом назвал Зиновьев могучий Советский Союз.
       Но ничто не могло сравниться по популярности с анекдотами. Их рассказывали практически все, и теперь это занятие было вполне безопасным. Причем выяснилось, что основным источником сведений о мире для советского человека является телевизор. Именно поэтому в анекдотах советской поры первые лица государства сосуществуют с персонажами популярных фильмов (некоторые из них вполне реальные, но фигурируют в анекдотах явно в "экранном" виде): Чапаевым, Штирлицем, поручиком Ржевским (герой фильма Э. Рязанова "Гусарская баллада"), Наташей Ростовой, Шерлоком Холмсом, Чебурашкой, Пятачком и Винни-Пухом. Естественно, рассказчики пытались воспроизвести особенности их речи.
       Впрочем, и о политических деятелях советский человек знал в основном благодаря телевидению. Не случайно Ленин в анекдотах грассирует, Сталин говорит с грузинским акцентом, а Брежнев причмокивает. И только речь Хрущева не имеет ярких фонетических особенностей и отличается лишь подчеркнутой неграмотностью и употреблением нецензурных слов. (Например, такой анекдот. Референт, прочитав речь Хрущева, говорит ему, что она очень хорошая, вот только "жопа" следует писать слитно, а "в задницу" — раздельно.) Однако эта аномалия объясняется просто: в брежневскую эпоху Хрущева не показывали по телевизору, и в художественных фильмах он, в отличие от Ленина и Сталина, тоже не появлялся.
       Вместе с анекдотами страну веселили истории о пропущенных цензорами двусмысленностях и опечатках, время от времени появлявшихся в изданиях с миллионными тиражами. На всю страну прогремел случай с журналом "Веселые картинки", который поместил под Новый год такое стихотворение: "В голубой тулуп одет, рассыпая блестки,/ На машине главный дед едет в зал Кремлевский,/ А оттуда главный дед едет в зал Колонный,/ А за главным дедом вслед едет дед районный". Вообще-то, эти строки были посвящены Деду Морозу, но в сознании читателей едущий в Кремль "главный дед" ассоциировался только с Брежневым. Конечно же, такие публикации могли стоить карьеры руководству издания. Например, одним из поводов для "зачистки" журнала "Химия и жизнь" послужила иллюстрация к статье про генную инженерию. Художник Гариф Басыров нарисовал поток автомобилей, за рулем которых сидели свиньи, петухи и бараны. При этом сверху красовалось название рубрики: "Навстречу XXVI съезду КПСС".
       
Ренессанс
Фото: РГАКФД/РОСИНФОРМ  
Советский юмор должен был быть понятен всем. Именно поэтому корифеями этого жанра стали советские клоуны
При Горбачеве антисоветские анекдоты тоже рассказывали (в основном про нелепую антиалкогольную кампанию), но с началом перестройки их стали печатать в газетах и транслировать по радио и телевидению. Смех больше не делился на запрещенный и разрешенный. И стало совершенно непонятно, над чем же смеяться. Не мусолить же все время новых русских в малиновых пиджаках и с барабанами от Страдивари. Эпоха Ельцина тоже не предложила ничего нового в этой области. Не то чтобы про Бориса Николаевича не придумывали анекдотов, просто сам он был в отдельных случаях смешнее любого из них. Зато нынешнему президенту удалось возродить жанр советского анекдота в кратчайшие сроки.
       Первый анекдот появился практически сразу после его избрания в 2000 году: "Захотел Вовочка стать президентом России — и стал". Затем про Владимира Путина начали рассказывать анекдоты, очень похожие на те, где фигурирует другой кадровый разведчик и специалист по Германии — Штирлиц. (Путин и Скуратов идут по улице. Скуратов Путину: "Может, девочек снимем?" Ответ: "Пускай еще повисят".) Но самое большое количество анекдотов, естественно, породила известная фраза президента о том, что чеченских террористов будут мочить в сортире. В этой серии есть, например, такой перл: "Почему Путину так плохо удаются шашлыки? Потому что он по привычке замачивает их в сортире..."
АЛЕКСАНДР МАЛАХОВ
       
ГОСЗАКАЗ
       Из статьи наркома просвещения А. В. Луначарского "Будем смеяться." (1920)
       Я часто слышу смех. Мы живем в голодной и холодной стране, которую недавно рвали на части. Но я часто слышу смех, я вижу смеющиеся лица на улицах, я слышу, как смеется толпа рабочих, красноармейцев на веселых спектаклях или перед веселой кинолентой. Я слышал раскатистый хохот и там, на фронте, в нескольких верстах от места, где лилась кровь.
       Это показывает, что в нас есть большой запас силы, ибо смех есть признак силы. Смех не только признак силы, но и сам — сила. И раз она у нас есть, надобно направить ее в правильное русло.
       До сих пор не удалось создать сатирический журнал. Отдельные карикатуры РОСТА или в форме плакатов были удачны, но своего стиля и достодолжного в меру революции размаха мы и здесь не обрели. Быть может, самым лучшим смехачом нашим является Демьян Бедный, но он немножко одинок в этом отношении и лишь постепенно и в очень малой мере начинает выходить из полумертвых столбцов газеты на живую эстраду...
       Да здравствуют шуты его величества пролетариата! Если и шуты когда-то, кривляясь, говорили правду царям, то они все же оставались рабами. Шуты пролетариата будут его братьями, его любимыми, веселыми, нарядными, живыми, талантливыми, зоркими, красноречивыми советниками.
       Неужели этого не будет? Неужели на ярмарках, на площадях городов, на наших митингах не будет появляться, как любимая фигура, фигура какого-то русского Петрушки, какого-то народного глашатая, который смог бы использовать все неистощимые сокровища русских прибауток, русского и украинского языков с их поистине богатырской силищей в области юмора? Неужели не зазвучит такая ладная, танцевальная, такая разымчатая русская юмористическая песня, и неужели все это не пронзится терпким смехом всеразрушающей революции...
       Организуйте, товарищи, братство веселых красных скоморохов, цех истинно народных балагуров, и пусть помогут нам наши партийные публицисты, в статьях которых сверкает порою такой великолепный смех, и наши партийные поэты, писатели и поэты пролетарские, равно как и те из старых, сердце которых уже начало биться в унисон с громовыми ударами сердца революции.
       
ЗУБЫ САТИРЫ
       "Крокодил" #1, 1922 год
       Писатели не для "господ", а для "простонародья"
       В пору нэповского половодья,
       Когда НЭП, накопляя жирный ил,
       Стал походить на мутный Нил
       И когда можно видеть поминутно,
       Как там, где наиболее мутно,
       Орудует крокодилье племя,
       Решили мы, что пришло время
       Для очистки нэповского Нила
       Выпустить КРАСНОГО КРОКОДИЛА.
       КРАСНОМУ КРОКОДИЛУ честь и хвала!
       Ему предстоят большие дела:
       ДОБИРАТЬСЯ ДО ВСЯКОЙ ГНИЛОСТИ
       И ВОРОШИТЬ ГНИЛЬ БЕЗО ВСЯКОЙ МИЛОСТИ,
       ЧТОБЫ НЭПОВСКАЯ МУТЬ НЕ ЦВЕЛА
       И НЕ ГНИЛА,
       ВОТ КАКОВА ЗАДАЧА У КРАСНОГО КРОКОДИЛА!
       Мы же,
       Кто пером, кто помелом,
       Воздавая "коемуждо по делом",
       Приложим все наши старанья,
       Чтоб достойно описать все его великие деянья.
       На том бьем вам, товарищи, челом.
Демьян Бедный
       
МУДРОСТЬ ВОЖДЯ
Фото: АЛЕКСЕЙ КУДЕНКО, "Ъ"  
Из воспоминаний карикатуриста Бориса Ефимова, Героя Социалистического Труда и лауреата трех Государственных премий
       — Ну вот,— сказал Жданов.— Рассмотрели и обсудили. Есть некоторые поправки. Все они сделаны рукой товарища Сталина.
       Произнося эти слова, он многозначительно на меня взглянул. Я, как и следовало, почтительно склонил голову и развел руками...
       — По рисунку все в порядке. Правда, некоторые члены Политбюро говорили, что у Эйзенхауэра слишком акцентирован зад, но товарищ Сталин не придал этому значения. Нет, против рисунка нет возражений. Но товарищ Сталин, вы видите, внес в рисунок уточнения — написал "Северный полюс", "Аляска", "Канада", чтобы было ясно, что речь идет именно об Арктике.
       Я снова склонил голову, преклоняясь перед мудростью вождя. Сталин прежде всего красным карандашом написал в верху рисунка его название крупными буквами: "Эйзенхауэр обороняется". Он не оставил без внимания и написанный мною под рисунком текст и следующим образом его отредактировал: "бурная активность" он исправил на "боевая активность", "в мирном районе" на "в безлюдном районе"... Фразу о противнике, замахнувшемся гранатой, он целиком вычеркнул и вместо нее написал: "Как раз отсюда идет угроза американской свободе". И тут я услышал от Жданова нечто непостижимое.
       — Полчаса назад,— сказал Жданов,— звонил товарищ Сталин и спрашивал, пришли ли вы уже? Я ответил ему, что вы ждете в приемной.
       — Фантасмагория! — пронеслось у меня в голове.— Сталин спрашивал у Жданова обо мне... Расскажи об этом — кто поверит?
       
Комментарии
Профиль пользователя