После недельной отсрочки (на ней настоял Андрей Козырев) Совет Безопасности ООН принял вчера резолюцию о введении режима "зоны, запрещенной для полетов" ("no-fly zone") над Боснией и Герцеговиной. Согласно резолюции, военным самолетам НАТО разрешено уничтожать любые самолеты, незаконно вторгшиеся в воздушное пространство в пределах этой зоны. Под угрозой вето Россия добилась исключения из текста положения о возможности нанесения упреждающих ударов с воздуха по наземным объектам. После недавнего заявления Павла Грачева о приостановлении вывода российских войск из Прибалтики, исключение этого положения из резолюции стало новым проявлением серьезных расхождений между Россией и Западом в подходах к ключевым вопросам европейской политики.
Российская дипломатия уже с начала 1993 года тормозила принятие резолюции о "no-fly zone", рассматривая ее как предлог к военному вмешательству Запада в боснийский конфликт. Позиция России в последнюю неделю обсуждений рассматривалась многими западными наблюдателями как завуалированная поддержка сербов. Ведь только сербская сторона имеет наземные пункты авиационного базирования, которые, согласно первоначальному проекту резолюции, и должны были стать объектами ударов авиации.
Очевидно, что нынешняя позиция России претерпела существенную эволюцию по сравнению с прошлым годом, когда Москва присоединилась к экономическим санкциям ООН против новой Югославии в мае 1992 года. По мнению большинства в российском парламенте — не в последнюю очередь в ожидании финансовой поддержки со стороны Запада. Теперь, после того, как Запад не выполнил своих обещаний, и под давлением российской "непримиримой оппозиции", сложилась новая ситуация. Сыграла свою роль и позиция тех представителей российского МИД, которые изначально выступали за применение принципа "равной ответственности" к воюющим в Югославии сторонам. Первым проявлением эволюции позиции России стало требование ввести санкции ООН против Хорватии после ее наступления в Сербской Краине в январе 1993 года. Сейчас Москва выступает против вооруженного вмешательства в конфликт, полагая, что еще не исчерпаны все возможности мирного урегулирования в соответствии с планом Вэнса-Оуэна. После IX съезда народных депутатов скорректировал свое мнение и министр обороны России Павел Грачев: если раньше он допускал возможность участия 13-тысячного российского контингента в составе международных сил в Боснии, то в Брюсселе на совещании министров обороны стран НАТО он заявил, что российские войска и так "перегружены" в операциях по поддержанию мира в бывшем СССР.
Вопрос о вооруженном вмешательстве международных сил стоял в центре состоявшихся на этой неделе переговоров специального представителя президента России Виталия Чуркина с сербским лидером Боснии Радованом Караджичем (Radovan Karadjic). С Караджичем беседовал по телефону и председатель парламентского комитета по международным делам Евгений Амбарцумов. Оба пытались убедить Караджича подписать план Вэнса-Оуэна и тем самым лишить Запад предлога для ужесточения санкций против Белграда и отмены эмбарго на поставки оружия мусульманам. Завтра Ъ продолжит освещение этой темы.
СЕРГЕЙ Ъ-ЦЕХМИСТРЕНКО, АНДРЕЙ Ъ-ЕДЕМСКИЙ, ВИКТОР Ъ-ЗАМЯТИН