Коротко

Новости

Подробно

Танец с лезвиями

Журнал "Коммерсантъ Деньги" от , стр. 112


Танец с лезвиями
Фото: РГКАФД/РОСИНФОРМ  
Правда жизни противоречила расчетам американцев и Главконцесскома. Манипуляции с растительностью на лице производили куда меньше 10 млн русских мужиков
       Ведущий мировой производитель безопасных бритв "Жиллет" всегда славился не только качеством своей продукции, но и умением проводить удачные рекламные акции, а также успешным проникновением на любые рынки. Однако попытка построить завод в СССР завершилась для американцев полным провалом — в конкурентной борьбе их победила небольшая российская артель. О приключениях "Жиллет" в стране дремучих бород рассказывает обозреватель "Денег" Евгений Жирнов.

"Хорошо посеребренные аппараты"
       "Ничего еще не евший с утра Воробьянинов злобно ругал все парфюмерные заводы, как государственные, так и подпольные, находящиеся в Одессе, на Малой Арнаутской улице.
       — Таких усов, должно быть, нет даже у Аристида Бриана,— бодро заметил Остап,— но жить с такими ультрафиолетовыми волосами в Советской России не рекомендуется. Придется сбрить.
       — Я не могу,— скорбно ответил Ипполит Матвеевич,— это невозможно.
       — Что, усы дороги вам как память?
       — Не могу,— повторил Воробьянинов, понуря голову.
       — Тогда вы всю жизнь сидите в дворницкой, а я пойду за стульями. Кстати, первый стул над нашей головой.
       — Брейте!
Фото: РГКАФД/РОСИНФОРМ  
Безопасные бритвы "Жиллет" не пользовались популярностью ни в русской, ни в Красной армии — привыкшие к опасностям военные и бритвы предпочитали опасные
Разыскав ножницы, Бендер мигом отхватил усы, они бесшумно свалились на пол. Покончив со стрижкой, технический директор достал из кармана пожелтевшую бритву 'Жиллет', а из бумажника — запасное лезвие и стал брить почти плачущего Ипполита Матвеевича.
       — Последний ножик на вас трачу. Не забудьте записать на мой дебет два рубля за бритье и стрижку. Содрогаясь от горя, Ипполит Матвеевич все-таки спросил:
       — Почему же так дорого? Везде стоит сорок копеек!
       — За конспирацию, товарищ фельдмаршал,— быстро ответил Бендер.
       Страдания человека, которому бреют голову безопасной бритвой, невероятны. Это Ипполит Матвеевич понял с самого начала операции..."
       Свое совместное предприятие с Кисой великий комбинатор, как известно, именовал концессией по поиску сокровищ. И ту же самую форму извлечения прибыли — концессию на производство безопасных бритв и станков — выбрала упомянутая всуе Ильфом и Петровым фирма "Жиллет" для работы в СССР.
       Случилось это два года спустя после выхода "Двенадцати стульев" — в 1929 году. Руководители германского филиала компании не могли не обратить внимания на грандиозные, как тогда было принято говорить, ножницы в ценах на безопасные бритвы внутри СССР и за его рубежами. Станки и лезвия "Жиллет", которые ввозились в страну Советов мелкими партиями, при пересечении границы дорожали в восемь-десять раз.
Фото: РГКАФД/РОСИНФОРМ  
Когда 46 человек, работая в одну смену, обеспечивали бритвами одну шестую суши, это было не столько достижением социализма, сколько пережитком феодализма
Не последнюю роль в таком фантастическом скачке стоимости играла репутация фирмы, сложившаяся еще до революции. Тогда представители "Жиллет" в России считали целевой аудиторией для продукции компании исключительно состоятельных господ. Им предлагались "хорошо посеребренные аппараты в практичном футляре", стоившие ни много ни мало 10 рублей. Потенциальных покупателей заманивали техническим совершенством бритвенного прибора, уверяя, что согнутое и напряженное лезвие "делает возможным скоро, чисто и удобно бриться, причем царапины совершенно исключены".
       Естественно, такой товар не мог продаваться где попало. Реклама советовала искать его в "первоклассных стальных, парфюмерных, спортовых и дорожных магазинах". А чтобы окончательно склонить потенциальных клиентов на свою сторону, "Жиллет" прикладывал к станкам дюжину запасных лезвий, подчеркивая, что это целых 24 бреющих ножа.
       Удачно выбранная стратегия приносила вполне весомый финансовый результат. Круг поклонников "Жиллета" в России расширился во время первой мировой войны. Хотя он мог оказаться куда более широким, если бы удался трюк, который прошел в большинстве стран Антанты. "Жиллет" умудрился заключить контракты на поставки безопасных бритв союзным армиям и выйти на рекордный уровень производства в 1 млн станков и 120 млн лезвий.
Фото: РГКАФД/РОСИНФОРМ  
Лев Каменев, как старый интеллигент, считал присутствие "Жиллет" в СССР политически целесообразным. Однако, как старый большевик, настаивать на этом не решился
Часть этих бритв попадала и в русскую армию. Понятно, что значительное количество разворовывалось на интендантских складах и по пути на фронт. Но боевое применение продукции "Жиллета" сдерживалось не столько своеобразными представлениями православных воинов о личной гигиене, сколько элементарным отсутствием зеркал. Поэтому русские солдаты были вынуждены брить друг друга. И делать это опасной бритвой оказывалось намного удобней. Тогда среди клинков для бритья лучшими считались опасные бритвы фирмы "Хенкельс" из Золингена. Однако германская продукция стала недоступной, и освободившееся место занял все тот же "Жиллет".
       За годы, прошедшие после мировой войны, слава фирмы не померкла — об этом свидетельствовали цены на ее продукцию в СССР. И потому правление "Жиллет" не без оснований рассчитывало получить концессию на производство безопасных бритв. Тем более что инициатива исходила с советской стороны.
       
"Качество продукции артели не уступает 'Жиллет'"
Фото: РГКАФД/РОСИНФОРМ  
В "Жиллет" не смогли отбрить не только представителей конкурирующей артели, но и главу Западной торговой палаты Малышева (справа)
Летом 1929 года в составе делегации американских бизнесменов в Москву приехал глава германского представительства "Жиллет" Гарри Больц. Программа визита была стандартной — так принимали и других зарубежных предпринимателей. Большой театр, экскурсия по Кремлю с восторженными ахами гостей возле Царь-пушки и Царь-колокола, а также неизбежный поход в Мавзолей. Как назло, в это время в Москве не проходило сколько-нибудь значительных выставок достижений социализма, и для американцев на скорую руку организовали показ образцов продукции советской промышленности в Западной торговой палате. А чтобы сгладить впечатление от жалкой экспозиции, тут же организовали для гостей вполне приличный прием с водкой, икрой и высокопоставленными советскими чиновниками.
       Результатом не вполне трезвых переговоров стало достаточно неожиданное для Больца и "Жиллета" предложение: наладить производство опасных и безопасных бритв на территории СССР. Причем сделавший это предложение член Главного концессионного комитета Кнопинский поставил достаточно жесткие сроки для принятия или отклонения предложения — до 15 октября 1929 года.
       Судя по всему, впечатления от поездки в СССР не слишком располагали Больца к лоббированию советского предложения в правлении компании. Однако перспективы впечатляли. Десятки миллионов мужчин, нуждающихся, по советской информации, в бритье, более чем приличные внутренние цены на станки, лезвия и опасные бритвы и недорогая рабочая сила.
Фото: РГКАФД/РОСИНФОРМ  
Делегации американских бизнесменов, в которой был и представитель "Жиллет", на закуску к водке предложили контракты на строительство заводов в СССР
По мере приближения срока окончательного ответа Больц занервничал. В сентябре 1929 года он отправил в Западную торговую палату письмо с просьбой повлиять на Кнопинского.
       "Не возьмете ли вы на себя труд,— писал Больц,— добиться от него, если возможно, отсрочки до первого января...
       Возможно, что наша компания примет решение до конца срока, и в этом случае я уведомлю вас. Возможно также, что правление захочет получить дополнительные сведения, прежде чем принять решение, и тогда мне придется, вероятно, снова приехать в Москву в течение ближайших месяцев".
       Со всеми колебаниями и сомнениями правления "Жиллета" в октябре 1929 года покончил биржевой крах — "черная пятница". Едва оправившись от шока, оно поручило Больцу форсировать переговоры с советским правительством. 13 ноября в Берлин из Штатов прибыла комиссия компании, которой было поручено на месте изучить возможности открытия производства в СССР.
       В Главконцесскоме предвкушали легкую победу над крупной американской фирмой, которая, как хотелось верить, в такой ситуации безропотно примет советские условия. Однако для определения объема работы будущего предприятия взятые с потолка цифры (десятки миллионов нуждающихся в бритье) подходили мало. И потому чиновники попробовали определить реальную емкость рынка с помощью заинтересованных ведомств.
       Ответ Наркомата внешней и внутренней торговли, мягко говоря, вызвал в Главконцесскоме панику: "Производством бритвенных лезвий занимается артель 'Интом', которая снабжает внутренний рынок и экспортирует за границу лезвий на 100 000 руб.
       Поэтому мы считаем нецелесообразным предоставить концессию иностранной фирме на производство лезвий".
Фото: РГКАФД/РОСИНФОРМ  
Фирма "Хенкельс" из германского Золингена была сговорчивей "Жиллета", охотно участвовала в выставках, а советская элита предпочитала ее продукцию
Сотрудники Кнопинского бросились выяснять все, что известно о бритвенной артели. Оказалось, что 46 ее работников делают ежемесячно 10-15 тыс. бритвенных приборов, когда работают в одну смену, и могут довести выпуск до 50-60 тыс. Лезвий ежемесячно производится 200 тыс., и этого количества хватает не только для внутренних нужд, но и для экспорта в Эстонию, Латвию и Данию. Причем продукция "Интома" на внутреннем рынке в три-пять раз дешевле "жиллетовской", не уступая ей качеством. А американские бритвы и лезвия покупают исключительно недорезанные буржуи и оставшаяся в наследство от царского режима интеллигенция.
       Выяснилось также, что представители артели вполне успешно отстаивали свои интересы во властных структурах. Еще в феврале 1929 года на совещании в Наркомторге с участием представителей "Интома" было принято решение прекратить закупку за рубежом бритвенных приборов и лезвий. Мало того, артели предоставили налоговые льготы и гарантии снабжения сырьем. Были даже выделены специальные средства для рекламы продукции "Интома" за границей. А Мосполиграф обязали "уделить серьезное внимание печатанию этикетов, пеналов, бандеролей для экспорта лезвий 'Интом', печатаемых в 26-й типографии, причем заказ должен выполняться вне всякой очереди и строго соответствовать рисункам".
       На том же совещании было решено обязать торговые представительства СССР в Германии и Чехословакии уделять серьезное внимание сбыту продукции "Интома", а также зарегистрировать за границей эту торговую марку.
       В сентябре 1929 года на следующем обсуждении положения дел в "Интоме" представители Наркомторга обязали Москредитпромсоюз выделить артели новое помещение. Кроме того, "Интому" были предоставлены средства и лицензия на ввоз новейшего автомата по производству лезвий.
Фото: РГКАФД/РОСИНФОРМ  
Когда отечественные безопасные бритвы стали делать не из шведской, а из советской стали, среди граждан СССР началось серьезное кровопролитие
Самое же печальное для чиновников Главконцесскома заключалось в том, что продукция артели действительно по качеству не уступала "жиллетовской". Лезвия делались из одной и той же высококачественной шведской стали, закупавшейся на одних и тех же заводах. И затачивались на почти таком же оборудовании. Но представители "Жиллета" уже были в Москве. И развернуть их с порога означало вызвать международный скандал.
       К тому же у Главконцесскома были собственные интересы, не совпадавшие с наркомторговскими. В правительстве уже дебатировался вопрос о ликвидации этого ведомства, руководить им отправили полуопального Льва Каменева, и потому чиновникам как воздух нужно было успешное заключение договора с известной инофирмой. А еще лучше — работающий завод. На худой конец если производство окажется убыточным и концессионер захочет свернуть дела, то, как это уже случалось, советское государство выкупит у него оборудование практически за гроши. И это тоже пойдет в плюс Главконцесскому.
       
"Здания не давать. Построят новое"
       19 ноября 1929 года Кнопинский принял комиссию "Жиллета". Американцы предложили организовать производство мощностью 100 тыс. лезвий в день — в год получалось более 20 млн. Между тем, по расчетам "Интома", требовались годы, чтобы потребление лезвий в СССР приблизилось к 10 млн штук. Но Главконцесскому пути назад не было.
       "Тов. Кнопинский,— говорилось в изложении беседы,— информировал представителей фирмы, что предполагаемое к выпуску предприятием количество продукции свободно может быть поглощено нашим рынком, ибо, по скромным подсчетам, в СССР около 10 000 000 населения могут пользоваться продукцией концессионера, конечно, если таковая не будет по качеству уступать своему американскому производству и приемлема по стоимости.
       Далее тов. Кнопинский сообщил, что в нашем плане концессионных объектов производства продукции, предполагаемого к выпуску соискателем, не имеется, в генеральном пятилетнем плане не намечено производство такового на концессионных началах, а посему рассчитывать на получение от правительства СССР иностранной валюты для покрытия расходов по импортному сырью и перевода прибыли нельзя. Для этой цели концессии может быть предоставлен широкий экспорт своей продукции".
       Фактически "Жиллету" предлагалось вложить деньги в строительство завода, оборудование и сырье. А прибыль получать в виде готовой продукции, идущей на экспорт. Но компании нужен был рынок сбыта, а не еще одно предприятие без такового.
       И все же американцы поначалу не разгадали замысла Кнопинского. Прежде всего потому, что объемы производства в письменных предложениях Главконцесскома, переданных им на следующий день, превосходили самые радужные ожидания. "Жиллету" предлагалось наладить производство от 300 до 500 тыс. станков и от 25 до 50 млн лезвий в год. Причем для покрытия расходов компания в течение двух лет могла ввозить и продавать в СССР свою продукцию. Кроме того, она сама могла выбрать город и здание для организации производства.
       Комиссия остановилась на Ленинграде, куда незамедлительно была направлена телеграмма с директивой о помощи американцам в выборе подходящих производственных помещений. Однако "Интом" и покровители отечественного производителя не дремали. И Кнопинскому пришлось идти на уступки в междоусобной ведомственной борьбе. В Ленинград ушла новая телеграмма, смысл которой сводился к короткой формуле: готового здания не давать, мотивируя это отсутствием таковых,— "Построят новое тчк".
       Очевидно, во время поездки в Ленинград члены комиссии "Жиллета" почувствовали неладное. И, возвратившись в Москву, поставили партнерам по переговорам достаточно жесткие условия. Они не возражали против накопления средств на открытие производства путем продажи в СССР продукции "Жиллет", однако потребовали, чтобы советская сторона покупала ежегодно не менее 20 млн лезвий. Раз уж такое количество необходимо гражданам страны Советов.
       Главконцесском попал в крайне неловкое положение. Кнопинский писал записки, доказывая необходимость продолжения переговоров. Но пленум Главконцесскома 3 декабря 1929 года принял решение прекратить отношения с "Жиллетом".
       Последней надеждой Кнопинского и поддержавшего его председателя Главконцесскома Каменева стала конкурирующая с "Жиллетом" американская фирма "Аутостроп". Она также заинтересовалась производством бритвенных приборов в СССР.
       Кнопинский разработал новую комбинацию, целью которой было заставить "Жиллет" смягчить позицию. В начале января 1930 года он направил в Амторг — организацию, представлявшую экономические интересы СССР в Соединенных Штатах,— послание, в котором сообщал, что "Аутостропу" выставлены гораздо более жесткие условия, нежели "Жиллету", и предлагал следующее: "Со своей стороны считаем целесообразным осветить в какой-либо из американских газет о предложении 'Аутостроп' и о ведущихся в Москве концессионных переговорах с представителем фирмы в благоприятном для обеих сторон отношении.
       Полагаем, что если у 'Жиллета' есть действительно деловая заинтересованность в восстановлении экономических отношений с СССР, то таковая благодаря конкуренции 'Аутостроп' может скорее привестись в исполнение".
       Трюк был заведомо обречен на провал, поскольку предложение "Аутостропа" было уже отклонено, его представитель в СССР об этом осведомлен, а "Жиллет" и "Аутостроп", чтобы пережить трудные времена, начали зондировать возможность объединения.
       Последние надежды на продолжение переговоров с "Жиллетом" Каменев и Кнопинский возлагали на председателя Совнаркома Алексея Рыкова. 14 января 1930 года председатель Главконцесскома написал ему письмо, в котором изложил ситуацию с бритвенными концессиями с политической точки зрения. Правда, мягко говоря, не всегда точно придерживаясь фактов.
       "За последнее полугодие,— писал Каменев,— Главконцесском почти не имел предложений на концессии. В ноябре-декабре к нему одновременно обратились две крупнейшие, с мировой известностью конкурирующие американские фирмы 'Джиллет' и 'Аутостроп' с предложением предоставить им концессию на производство безопасных бритв и лезвий к ним.
       Потребность в бритвенных лезвиях у нас, правда, огромная, как и во многом другом, и рынок может проглотить сначала до 30 млн, а затем и свыше 50 млн штук в год. Цены на хорошие лезвия ни с чем несуразные: австрийские — 21 коп., а американские — от 50 до 70 коп. за штуку при цене 7-9 коп. за границей. Спрос отчасти удовлетворяется внутренним производством (имеются три кустарных предприятия) и случайным импортом. При таких условиях прибыли хорошо организованного предприятия будут в первые годы высокие. Для производства требуется высокосортная шведская импортная сталь.
       Учитывая второстепенное значение в настоящее время продукции подобной концессии и валютные расходы и прибыль, вряд ли была бы целесообразность в самой концессии. Но если устранить или значительно ослабить отрицательные стороны и учесть нижеследующие условия, то данную концессию можно сдать. Эти условия:
       1) От концессии мы окончательно не отказываемся. Больших и нам интересных концессий со стороны американцев мы сразу, без опыта меньших, несомненно, не привлечем. Необходимы некоторые предварительные, так сказать, затраты, опыт, чтобы пробить брешь и вызвать соискателей...
       2) Одни лишь переговоры с указанными фирмами уже сказались положительно. В американской прессе указывается, что еще есть место для концессионной работы в СССР, но последний хочет иметь дело с финансово-солидными контрагентами — данные фирмы являются именно таковыми..."
       Но Каменев так и не отправил это письмо. Стало известно, что "Жиллет" окончательно отказался от организации производства в СССР. "Мы надеемся договориться об увеличении продажи своих изделий на удовлетворительных условиях",— говорилось в его послании. И это была констатация того, что "Интом" и стоявшие за ним ведомства оказались сильнее. Руководители страны потом многие годы возили друг другу в подарок из Германии опасные бритвы из Золингена. И страна была дружественной, и фирма охотно откликалась на просьбы из СССР.
       В проигрыше оказался не только "Жиллет", но и все бреющееся население СССР. Отечественные производители пошли излюбленным путем рационализации производства. Шведскую сталь заменили на советскую, и ободранные при бритье мужские лица стали неотъемлемой частью социалистической действительности.
       Завод "Жиллета" в России появился лишь 70 лет спустя — в 1999 году. И именно там, где намечалось первоначально,— в Петербурге. Теперь у компании на руках все козыри. Говорят, что именно ее продукцию предпочитает Владимир Путин.
       

Комментарии
Профиль пользователя