Вчера фонд "Единство во имя России" провел "круглый стол" на тему "Природная рента: великий шанс или великая иллюзия?". Большинство приглашенных экспертов сошлись на том, что рента реальна, но ее невозможно ни сосчитать, ни изъять.
На фоне агрессивного наезда бюрократии на крупный нефтяной бизнес тема природной ренты из просто ходовых перешла в разряд остромодных. Подтверждает это тот факт, что вчерашняя дискуссия о способах изъятия сверхприбылей у нефтяников проходила не в обшарпанной аудитории какого-нибудь академического института (ранее — типичное место для такого рода посиделок), а в одном из самых фешенебельных московских отелей, Ararat Park Hyatt. Организатор мероприятия — фонд "Единство во имя России", созданный партией "Единая Россия" для мобилизации своего "интеллектуального ресурса".
Прибывшие на заседание эксперты для приличия слегка прошлись по разработанной еще Карлом Марксом теории вопроса, после чего незамедлительно приступили к российской практике. Ответы искали на три вопроса: сколько денег дополнительно можно было бы изъять у нефтяников (о ренте в других отраслях экономики не вспоминали), каким способом это сделать и как собранное достойно потратить.
На вопрос "сколько?" отвечали без особого азарта. Напомним, по расчетам главы Минэкономразвития Германа Грефа, эта сумма составляет минимум $1,5-2 млрд. Современный теоретик "рентоизъятия" депутат Госдумы Сергей Глазьев (на заседании "круглого стола" не присутствовавший) оценивает возможную "заначку" нефтяников в $8 млрд. Вчерашние оценки экспертов колебались в этих пределах. Впрочем, все это цифры по отрасли в целом. Определение же размера рентных платежей для конкретного месторождения или компании бывший министр природных ресурсов академик Виктор Данилов-Данильян назвал делом неосуществимым: "Наука этого делать не может — у нее нет объективных критериев для этого". По мнению бывшего замминистра энергетики Владимира Милова, нефтянка науке не поможет: "Ренту можно было бы выделить, проанализировав реальные издержки компаний и структуру осуществляемого ими вывода капитала, но внутрикорпоративная финансовая отчетность российской нефтянки такова, что сделать это просто невозможно".
При обсуждении второго вопроса — как изымать — выяснилось, что все заклинания на тему некоего нового более справедливого порядка дележа сверхдоходов нефтяников не более чем разговоры. По мнению председательствовавшего на заседании главы бюджетного комитета Госдумы Александра Жукова, при высоких ценах на нефть для изъятия сверхприбылей достаточно действующих механизмов — налога на добычу, экспортных пошлин, лицензионных платежей. "Опасно, если государство пойдет на поводу у рассуждающих о ренте политиков-популистов, добивающихся своих сиюминутных целей",— подчеркнул он.
Обсуждение третьего вопроса — куда тратить деньги, которые гипотетически можно было бы дополнительно собрать с сырьевиков,— также не принесло интеллектуальных прорывов. Получатели матпомощи назывались все те же: стагнирующие отрасли российской промышленности, социальная сфера и некие глобальные проекты, к которым государство должно будет приложить "политическую волю" вместе с несколькими миллиардами долларов.
Примечательно, что сами нефтяники с их сверхдоходами на заседание приглашены не были. Поэтому дискуссия о том, за счет каких источников они могли бы выплатить госказне искомые миллиарды, осталась за кадром. Однако опыт 1998-1999 годов подсказывает, что при ухудшении своего финансового положения нефтянка прежде всего сокращает инвестиции в производство, а вовсе не вывоз капитала.
ВАДИМ Ъ-ВИСЛОГУЗОВ