обозреватель
Игра в доброго и злого полицейского стара, как сама политика. Казалось бы, мировому сообществу столько раз навязывали всевозможные выборы между "плохим" Хонеккером и "хорошим" Кренцом, "консервативным" Брежневым и "либеральным" Косыгиным, "преступным" Саддамом и "приемлемым" Азизом, что уже можно было бы сделать выводы и понять, что внешние, "экспортные" отличия в имидже отнюдь не обязательно означают фундаментальные расхождения по существу. И что показная борьба противоположностей может быть весьма кстати для "общего дела".
Однако в очередной раз мировым лидерам предлагается подобная альтернатива — и они снова воспринимают ее со всей серьезностью. Подковерная (а на поверку весьма публичная) кадровая игра в руководстве Палестинской автономии видится в западных столицах как принципиальная схватка между "старой гвардией" Ясира Арафата и "новым поколением" прагматичных политиков в лице Махмуда Аббаса и Мохаммеда Дахлана.
На первый взгляд цена вопроса — в борьбе стареющего Арафата и палестинских "реформаторов". Цель Арафата — уже давно не палестинское государство, а палестинское государство с ним, Арафатом, в качестве единоличного властителя. Или, того лучше, уничтожение Израиля, ибо требование так называемого права на возвращение в Израиль миллионов палестинских арабов будет означать неизбежный конец еврейского государства. Махмуд Аббас и Мохаммед Дахлан, напротив, согласны на "мирное сосуществование" с Израилем.
Но это только на первый взгляд. При всем кажущемся накале страстей борьба между палестинцами-"ретроградами" и палестинцами-"реформаторами" очень напоминает игру в злого и доброго полицейского. Вспомним, что Арафат назначил Аббаса в момент наивысшего давления со стороны мирового сообщества, и этот ход тогда послужил для него весьма удачным "громоотводом". К тому же и самих Аббаса и Дахлана можно назвать умеренными только условно: первый как-то заявил, что во время холокоста погибли не шесть миллионов, а "несколько сотен тысяч евреев", а второй подозревается в причастности к взрыву автобуса в Газе в 2000 году. Если же учесть, что премьер и министр безопасности принимают жесткие меры в отношении террористов только в моменты совсем уж невыносимого давления со стороны США и Израиля, приходится признать избранной тактикой Ясира Арафата именно игру на контрасте имиджей.
В таком случае цена вопроса очевидна. Никакие игры не приведут к созданию независимого палестинского государства, которое станет возможным, только когда лидеры автономии признают (не на словах, а реальными действиями по уничтожению террористической инфраструктуры) право Израиля на существование и безопасность. Например, перестанут настаивать на мифическом "праве на возвращение". В конец концов, как сказала когда-то Голда Меир, "если мы хотим жить, а наши соседи хотят видеть нас мертвыми, у нас остается немного пространства для компромисса".