Коротко

Новости

Подробно

Питер капут

Журнал "Коммерсантъ Власть" от , стр. 42
       12 августа на территории заброшенных петербургских заводов немецкий режиссер Оливер Хиршбигель начал съемки исторического блокбастера "Закат". На полтора месяца Колпино и улица Шкапина превратятся в горящий Берлин апреля-мая 1945 года, цеха Ижорского завода — в лазарет бункера рейхсканцелярии, а четыре тысячи русских статистов — в защитников и жителей столицы Третьего рейха.

На пресс-конференции, проходившей — беспрецедентный факт — не где-нибудь, а в Смольном, режиссер, прославившийся два года назад рассудочным и жестоким "Экспериментом" (Das Experiment), и, возможно, самый известный немецкий продюсер Бернд Айхингер держались, мягко говоря, напряженно. А общение с прессой превратилось в игру "Черного и белого не покупайте, 'да' и 'нет' не говорите". Радоваться бы, что немецкое кино замахнулось на самую амбициозную за долгие годы постановку,— ан нет. Причин такой неловкости несколько.
       Во-первых, в основу сценария положены мемуары людей из ближайшего окружения Гитлера, его секретарши Траудель Юнге и Иоахима Феста, автора известных "Застольных бесед Гитлера". Конечно, сцены из жизни властителей судеб человечества будут, как и положено в коммерческом кино, разбавлены линией маленьких людей. Одна из них — судьба 12-летнего гитлерюгендовца Петера Кранца: бессмысленная гибель его сверстников, брошенных под гусеницы советских танков, должна, очевидно, быть явным свидетельством антинацистской позиции создателей фильма. Сомневаться в ней вроде бы оснований нет. Даже в пресс-релизе они подстраховались, заверив, что фильм закончится дежурным, хотя и сомнительным с логико-грамматической точки зрения, титром: "Война стоила жизни 50 млн человек, 6 млн евреев погибли". Но фильм нарушает многолетнюю традицию излагать большую историю только в версии победителей. Зрители всегда идентифицируют себя с главными героями, и волей-неволей им придется переживать, сумеют ли последние защитники бункера под командованием генерала Монке прорваться по берлинской канализации в спасительный американский плен.
ФОТО: СЕРГЕЙ СЕМЕНОВ
 Цеха Ижорского завода, по мнению немецких кинематографистов, лучше всего подходят для воссоздания интерьера лазарета бункера рейхсканцелярии
В комментариях самого Бернда Айхингера ощущается некий пафос — как бы помягче его назвать, европейский, что ли. Для него важнее всего то, что "Закат" — чисто немецкое производство, чисто немецкая тема. Дайте нам "своими силами разобраться со своими проблемами", основываясь на "совокупности фактов", "объективной реальности". Одним словом, надо готовиться к контрверсии событий 1945 года, версии побежденных. А воспроизводя исторические источники во всей полноте, можно далеко зайти, припомнив, например, что модная ныне единая Европа была, между прочим, мечтой и Гитлера.
       Но неизбежные споры по существу фильма — это все потом: его еще надо снять. И то, что съемки проходят именно в Петербурге, безусловно станет в ближайшие недели поводом для полемики. Заранее оставим за скобками уже звучащие, но оправданные неизбытой памятью о блокаде некорректные высказывания типа "Не удалось им банкет в 'Астории' в 1941-м устроить, так они в Смольном устроили пресс-конференцию". Или: "Ижорский завод — рубеж, на котором мы их остановили, а теперь они там бункер Гитлера устроили". Не будем обсуждать и то, сумеет ли Оливер Хиршбигель снять уличные бои эффектнее, чем это сделал выдающийся советский баталист Юрий Озеров, чье "Освобождение" в свое время безусловно превзошло все западные военные эпопеи, включая перехваленный "Самый долгий день". Но ответ на вопрос "Почему именно в Петербурге?" получить очень хочется.
ФОТО: АЛЕКСЕЙ ВЫСОЦКИЙ
  Режиссер Оливер Хиршбигель без всякого реваншизма решил снять в Петербурге взятие Берлина глазами побежденных
Официальная версия такова. Выдающийся кинохудожник Бернд Лепель работал в Петербурге над фильмом Сергея Бодрова-старшего "Медвежий поцелуй". Обратил внимание на пришедшие в запустение промышленные гиганты на окраинах города и порекомендовал их создателям "Заката". Рассматривались кандидатуры и других городов, но каких, господин Айхингер не говорит. Версию же о том, что Петербург выбран из-за дешевизны съемок в Восточной Европе, отвергает, и, судя по всему, обоснованно. Бюджет фильма — 13,4 млн евро; какая уж тут экономия.
       Тезис о том, что некоторые уголки Петербурга напоминают обстановку, царившую в Берлине 1945 года, местных жителей шокирует. Приятно услышать такое — особенно сразу после 300-летия, когда вопреки неприглядной реальности далеко не "некоторых", а почти всех уголков города аборигены с тайной радостью внимали официальному елею о красивейшем из европейских и самом европейском из российских городов. А тут на тебе: Берлин 1945 года — ни больше ни меньше. Можно, конечно, высокомерно заявлять: что с немцев взять, они, как не вывезенный со двора мусор увидят, так сразу же: война, война. Или припомнить, что в последние годы бурной реконструкции Берлина он и сам напоминал порой поле боя, а в новый фестивальный дворец гостям Берлинале приходилось пробираться сквозь какие-то раскисшие траншеи, напоминающие даже не о 1945-м, а о 1914-м. Все так. Но в объединенном Берлине сносили-то в основном типовые здания времен развитого социализма, а старообразной индустриальной архитектуры там уже давно не оставалось.
ФОТО: AFP
 Так выглядели в 1945 году руины Рейхстага. Спустя 58 лет их ближайший визуальный аналог был обнаружен в Петербурге
Так что надо принять как данность: да, Петербург напоминает город, охваченный уличными боями. И возникает даже своеобразный синдром гостеприимных хозяев наоборот: в кои-то веки продемонстрировать не фасады, а изнанку Петербурга. Ах, если бы нашли немецкие кинематографисты время прогуляться по Выборгской стороне, где не то что "Закат", "Юность Максима" можно заново снимать без особых усилий... Как снимает на Урале, ничего в городском пейзаже не меняя, Валерий Огородников фильм, действие которого происходит тоже в годы войны, в 1943 году. Но Урал далеко. А в Петербурге можно пройтись по дворам Петроградской стороны, почти что центра города, где фасады буквально осыпаются, словно после пулеметного обстрела. Для экранизации "Котлована" Платонова, появись такая идея у немецкого режиссера, идеально подойдет вырытая в ходе известной аферы с РАО "Высокоскоростные магистрали" яма уже в самом центре, у Московского вокзала. Для забойного фильма ужасов — кладбище Александро-Невской лавры, мерзость запустения на котором, прямо под носом у митрополита, достигла апокалиптических масштабов. Можно, в конце концов, попросить маэстро Гергиева ускорить снос несчастного Дворца культуры имени Первой Пятилетки, вполне достойного, между прочим, образца сталинской архитектуры, который решили почему-то непременно принести в жертву амбициям Мариинского театра.
       Амбициозность "Заката" столь же велика. Смущает одно. Петербург — город, несомненно, мистический. Он снисходительно и терпимо относится к многочисленным в последние годы упражнениям европейских режиссеров на темы русской классики — всем этим "Преступлениям и наказаниям", "Аннам Карениным" и "Евгениям Онегиным". Однако до сих пор все связанные с ним действительно масштабные проекты срывались по воле рока. Стоило автору "Шербурских зонтиков" Жаку Деми сочинить мюзикл о французском постановщике, гастролирующем в Ленинграде и переживающем любовную историю, мистически связанную с историей Анны Карениной, как жизнь режиссера прервалась. То же самое случилось и с Серджо Леоне, когда он вплотную подошел к съемкам эпопеи о блокаде Ленинграда, которую представлял как новых "Унесенных ветром". Так что, затевая масштабные съемки в Петербурге, не лишним было бы сходить предварительно к ясновидящему типа легендарного Хануссена, не советовавшего Гитлеру поджигать Рейхстаг.
       
МИХАИЛ ТРОФИМЕНКОВ

       
Комментарии
Профиль пользователя