Прятки на ходунках

Матвей Ладышков из Саратовской области — «хрустальный» ребенок. Его кости очень хрупкие и постоянно ломаются. Особенно страдают ноги. В 2017 году с помощью Русфонда Матвея прооперировали — укрепили бедра телескопическими штифтами. Благодаря операции мальчик стал ходить сам! Но продолжалось это недолго: в конце прошлого года Матвей сломал левую голень, через полгода — правую. Теперь, чтобы снова поставить мальчика на ноги, нужно установить телескопические штифты и в голени. Родителям Матвея с оплатой операций не справиться.

— Матвей, иди читать! Столько на лето задали! — кричит Кристина Ладышкова сыну.

— Мам, ну у меня каникулы, дай погулять,— отвечает Матвей, сидя на велосипеде, и командует соседским девчонкам: — Теперь везите меня.

Девочки дружно берутся за сидение и руль: по дворовой траве непросто проехать даже на трехколесном велосипеде, как у Матвея. Это же не хлипкая городская трава, а сельская — в Сосновой Мазе Саратовской области. Матвею вдвойне тяжело: ноги у него болят. Весной он перестал ходить.

Кости у мальчика — бедра, плечи, голени и ключицы — начали ломаться еще внутриутробно. В две недели во время осмотра участковым педиатром сломалась плечевая кость, рука повисла как плеть.

Испуганные родители вызвали скорую, повезли сына в Саратов. Тогда врачи впервые и предположили, что у Матвея несовершенный остеогенез — генетическое заболевание, повышенная ломкость костей. Но в больницу мальчика не взяли: слишком маленький. Рекомендовали бинтовать руку дома.

— Сейчас-то мы знаем, что есть облегченный гипс, лонгеты,— говорит Кристина.— Но тогда нам ничего не объяснили и даже не показали, как бинтовать. Езжайте домой, и все. Я была в шоке.

В месяц, когда Матвею сделали генетический анализ, диагноз подтвердился. Мальчик плохо рос, не пытался вставать, а сидеть без поддержки смог только ближе к двум годам.

— В два года Матвей выглядел как годовалый,— рассказывает Кристина.— Приходишь в поликлинику, все видят: младенец. А как начнет говорить, сразу пугаются: «Не может в год ребенок так разговаривать».

Тем временем родители выяснили, что несовершенный остеогенез все-таки лечится. Что есть лекарства, укрепляющие кости. Вот только в Саратовской области нет специалистов, которые могли бы помочь. Поехали в Москву, в федеральный центр, начали лечение препаратом памидронат. Матвей стал активнее развиваться, вставать на четвереньки. Правда, от переломов лечение не спасало. К четырем годам мальчик перенес их уже двенадцать.

— Мы начали искать еще какую-то помощь и весной 2015-го оказались на консультации в клинике GMS,— вспоминает Кристина.— Там нам сразу объяснили, что одних лекарств недостаточно: чтобы кости не ломались, нужно развивать мышцы.

Благодаря комплексному лечению мальчик начал вставать на ноги, ходить по три-четыре метра.

Но и этого оказалось мало. Бедренные кости из-за постоянных переломов срастались неправильно, образовались деформации под углом 90 градусов. Матвею нужно было прооперировать оба бедра, чтобы вставить в кости специальные раздвижные штифты. В России тогда такого не делали. Жертвователи Русфонда помогли оплатить не только лечение Матвея в клинике GMS, но и операции в Хорватии.

— После этого Матвей перестал ломаться,— рассказывает Кристина.— Он начал увереннее ходить — сначала с ходунками, а потом и без них.

Матвей до сих пор выглядит меньше сверстников: ростом он с младшую сестру, которой сейчас четыре года. Из-за этого его даже не хотели брать в школу: вдруг собьют на перемене — и снова перелом.

— Хорошо, что взяли в школу, Матвей очень активный,— говорит Кристина.— Летом все время на улице с детьми. То в прятки на ходунках играет, то на пикник ходит.

Теперь, чтобы уверенно встать на ноги, Матвею нужно вставить в голени такие же раздвижные штифты, как в бедра. К счастью, эти операции уже делают в Москве. Но сумма требуется большая — более двух миллионов рублей. У родителей Матвея нет таких денег, и они снова просят помощи.

— Мы учим сына справляться с трудностями,— говорит Кристина.— Их в его жизни много, но Матвей уверен, что встанет на ноги.