Коротко

Новости

Подробно

Оборотни в погоне

Журнал "Коммерсантъ Власть" от , стр. 16

ФОТО: ВАСИЛИЙ ШАПОШНИКОВ
       Продолжающиеся аресты милиционеров-"оборотней" — это вовсе не борьба с коррупцией, начатая в правоохранительных органах, и даже не пиар-акция Бориса Грызлова перед выборами в Госдуму. Говоря на милицейско-уголовном языке, это — "перебивка красных крыш". И в этом смысле борьба с "оборотнями" мало чем отличается от борьбы с олигархами.

— Теперь и я оборотень,— сказал наш знакомый из окружного угрозыска, заехавший на прошлой неделе в редакцию.
       Нет, он пока не попал под следствие, не обнаружил за собой "наружки", но ждет этого в любой момент. Майор Михайлов, назовем его так, работает, как и "оборотни", в оперативном подразделении ГУВД. А именно в таких подразделениях сейчас ведутся чистки рядов.
       У него, как и у муровцев, сидящих в "Лефортово", есть кирпичный дом в Подмосковье, который под определенным ракурсом может выглядеть дорого ("я его уже пятнадцать лет строю"), есть четыре телевизора ("ну каждый год на день рождения на работе телек дарят!"), есть и две иномарки ("они старенькие, но еще смотрятся").
       Мы пытаемся посчитать, можно ли на милицейскую зарплату купить две, пусть и старенькие иномарки. Майор пожимает плечами:
       — Все крутятся. Жить-то надо. Но ребята — те, что записаны в оборотни,— в последние годы действительно зарвались. Им было мало того, что коммерсанты платили им добровольно. Чтобы они не спрыгнули или не поменяли "крышу", они их постоянно напрягали. Устраивали проблемы либо с бандитами, либо с законом, а потом сами их решали. А теперь, когда за них взялись, страдает вся система.
       
Система начала складываться более десяти лет назад. Она проста и добротна. Это система милицейских фондов.
       Первые фонды в правоохранительных органах появились еще в начале 90-х годов. Свои благотворительные общественные организации тогда заводили все силовики. Особенно удачно наладили дело сотрудники прокуратуры и налоговые полицейские. Прокуратура даже сумела добиться замечательного постановления правительства. По нему фирма, обратившаяся в прокуратуру с иском против другой фирмы, в случае выигрыша дела в суде была обязана отчислить 10% от возвращенной суммы в фонды развития прокуратуры (этот порядок был отменен в 2001 году). Налоговикам же коммерсанты были вынуждены официально перечислять часть штрафных сумм за неуплату налогов (это положение тоже уже не действует).
       Милиционеры действовали по-другому. Они не имели механизма официальных отношений с коммерсантами и вынуждены были их строить только на "добровольной" основе. Как раз в начале 90-х у тех возникали серьезные проблемы. Повсеместно процветал рэкет, разборки с использованием бандитов вспыхивали на каждом шагу. Бандитская "крыша" стопроцентной гарантии безопасности не давала — в любой момент на нее могли "наехать" другие бандиты. Бизнесменам был нужен новый уровень защиты.
       И эту защиту им могла предоставить только милиция. С одной стороны, милиционеры тогда были абсолютно нищими. А с другой — старый Уголовно-процессуальный кодекс и печально известный указ Бориса Ельцина "О борьбе с организованной преступностью" наделял их практически неограниченной властью. Следователь мог только по подозрению отправить в тюрьму любого на срок до 30 суток.
       Интересы бизнесменов и милиционеров сошлись. У одних были деньги и потребность в защите, у других — возможность эту защиту предоставить и острая нужда в деньгах. Так и появились "красные крыши". Деньги за защиту от бандитов поступали в фонды, созданные практически при каждом оперативном главке.
       
       В 1998 году в интервью ведомственной газете "Щит и меч" бывший начальник 6-го отдела МУРа, а ныне руководитель ГУВД Санкт-Петербурга Михаил Ваничкин говорил о тех временах: "Тогда нужно было доказать и руководству, и блатному миру, что появилась новая, серьезная контора. Через полгода братва заговорила: 'В "шестерке" работают отмороженные. Взяток не берут и никого не боятся'".
       Взяток в 6-м отделе, где начинали службу многие из нынешних фигурантов "дела оборотней" — Владимир Лысаков, Юрий Самолкин и братья Демины,— тогда действительно не брали. Было это ни к чему — ведь у муровцев уже был свой фонд "добровольных пожертвований".
       Такой же фонд есть и у окружного угрозыска, в котором работает майор Михайлов.
       — Фонды эти были вполне законными,— говорит он.— Во главе — бывший милиционер, в правлении и наблюдательном совете — действующие и бывшие. Плюс контроль со стороны начальства. И никто коммерсантов не заставлял! Они сами давали деньги — на закупку оргтехники, машин, организацию торжеств или, наоборот, поминок. Проблемы начались, когда пошли наличные. Попробуй удержись с зарплатой в сотню баксов! И альтернативы этому нет — либо ты "оборотень", либо твой сын будет вечно завидовать соседскому мальчишке, который катается по двору на японском мопеде и ходит в частную школу.
       "В отделе подобрались романтики,— рассказывал в уже упомянутом интервью Михаил Ваничкин.— Володя Лысаков, Юра Самолкин, братья Демины (все они либо в бегах, либо в СИЗО 'Лефортово'.— 'Власть'). Собрались люди энергичные, не растерявшие пыл".
       Они действительно были такими. Они раскрывали сложнейшие преступления, ловили бандитов. Именно эти муровцы вышли на след подельников Мовсара Бараева, организовавших в Москве серию терактов. Именно они нашли в Балашихе оставленный террористами склад взрывчатки — 400 кг пластита.
       Свалившиеся на них деньги помогали работать. Как известно, стучат за наличные более охотно, чем за грамоты и благодарности — а половина милицейских побед одержана благодаря платным информаторам. На хорошей машине легче догнать преступника. Без качественной спецтехники тоже не обойдешься. А то, что часть денег шла на личные нужды, так это ж по справедливости: пусть кто-то попробует такую зверскую работу выполнять за зарплату! Так рассуждали "оборотни", и так рассуждает сейчас большинство милиционеров.
       
ФОТО: СЕРГЕЙ ТОПОЛЬ
К концу 90-х большинство платежеспособных предпринимателей "добровольно" оказывало поддержку правоохранительных органам. Можно сказать, что страна была разделена на зоны "милицейской ответственности". Это совсем не означало, что с бандитизмом было покончено, ведь если нет бандитов, то от кого, собственно, защищать коммерсантов?
       В 2000 году президентом стал Владимир Путин. Через год все силовые ведомства стали "укрепляться" выходцами из ФСБ. В мае 2001 года ГУСБ МВД возглавил генерал Константин Ромодановский, кадровый разведчик. В ФСБ он был первым заместителем начальника управления собственной безопасности.
       Как утверждают сейчас в ГУСБ, работать по "оборотням" в МУРе начали около двух лет назад, то есть сразу же после назначения Ромодановского.
       Очень похожий процесс происходил в Федеральной службе налоговой полиции. В апреле 2001 года замдиректора ФСНП был назначен Сергей Веревкин-Рохальский, в свое время возглавлявший УФСБ Приморского края. В августе он стал первым замдиректора ФСНП. Меньше чем через два года было принято решение о расформировании налоговой полиции и передаче ее функций в МВД. Главой новой, уже милицейской структуры был назначен Веревкин-Рохальский (получивший и должность замглавы МВД). Расформирование ФСНП тоже сопровождалось арестами. В частности, в марте 2003 года по обвинению в вымогательстве взятки был арестован генерал-полицейский Сергей Платонов.
       
       И Сергей Платонов, и милиционеры-"оборотни" сидят в СИЗО "Лефортово" — тюрьмы ФСБ. И юкосовский Платон Лебедев сидит там же.
       Это не случайно. В сущности, ситуация с "оборотнями" и налоговиками мало чем отличается от ситуации с олигархами. Для чекистов, упустивших время легкого первоначального накопления капитала, милиционеры и полицейские, "растащившие" Россию по своим подразделениям и исправно собирающие дань с подведомственных им бизнесменов,— те же самые олигархи, не желающие "делиться награбленным".
       Войти в этот устоявшийся бизнес "по-хорошему" невозможно: все уже поделено. Поэтому приходится его ломать.
       Майор Михайлов говорит об этом так:
       — Поймите, сейчас происходит перебивка крыш. Уэсбэшники и наши старшие братья с Лубянки бедные и голодные. Когда делили коммерсантов, одних просто не было, а другие были еще очень слабы, перестройка их потрепала. Теперь ситуация изменилась, они хотят свой кусок. Причем действуют нагло. Например, приходят к моему коммерсанту и напрямую говорят: теперь платить будешь нам, а если твои менты возбухнут, мы их закроем.
АФАНАСИЙ СБОРОВ

       
       В 2000 году Владимир Путин пришел к власти под лозунгом наведения в стране порядка. Задолго до тех президентских выборов в Кремле пришли к выводу, что электорат нуждается в "сильной руке", и искали соответствующего исполнителя, который будет способен олицетворять наведение этого порядка и в то же время гарантирует сохранение накопленных в прежние годы базовых ценностей (и прежде всего материальных).
Поэтому ключевым элементом предвыборной кампании мало кому известного тогда бывшего полковника КГБ Путина стало в буквальном смысле восстановление конституционного порядка — в Чечне.
       С чисто политической точки зрения ситуация была оптимальной: власть демонстрирует свою силу и жесткость, но происходит это в далекой от жизненно важных интересов элиты сфере. Потом были, конечно, и равноудаление олигархов, и наступление на губернаторов, и усиление контроля за средствами массовой информации. Но правила игры при этом соблюдались. Никто из тех, кто выполнил условия нового президента и отказался покушаться на его политическое единоначалие, по большому счету не пострадал. У лояльных олигархов осталась собственность, ни один губернатор от должности отстранен не был, оставшиеся без работы журналисты без проблем находили и находят себя на других телеканалах, в том числе государственных.
       Однако за год до очередных президентских выборов (и за полгода до думских, проиграть которые Кремль тоже не может) выяснилось, что с точки зрения электоральных ожиданий ничего по большому счету не изменилось. Избиратель по-прежнему хочет порядка, а тот порядок, что вроде бы был наведен, его не вполне устраивает. При этом соцопросы показывают, что связанные с полковником Путиным надежды остаются, но реализуются далеко не в ожидаемой мере.
       И с этой точки зрения возросшая в последнее время активность правоохранительных органов вполне вписывается в начинающуюся предвыборную кампанию Владимира Путина. Люди недовольны произволом милиции — появляется дело "оборотней". Люди возмущены богатством олигархов — начинается атака на ЮКОС. Люди вообще-то еще имеют серьезные претензии к чиновникам на местах — и федеральная власть готовится удовлетворить эти претензии. МВД уже начало чистку министерства внутренних дел Калмыкии, что, по некоторым сведениям, является прелюдией к наступлению на президента республики Кирсана Илюмжинова.
       Следуя этой логике, можно предположить, что с успешным переизбранием Владимира Путина в марте 2004 года эта кампания сойдет на нет — по крайней мере, до следующих выборов. Однако в действительности ситуация несколько сложнее.
       Силовики ведут сейчас борьбу не только и не столько за рейтинг президента, сколько за свое будущее. Новой волне пришедших во власть вместе с Владимиром Путиным силовиков по большому счету так и не удалось обзавестись собственными крупными бизнес-проектами. Их ставленники заняли ключевые посты только в принадлежащих государству компаниях, а значит, у них нет никаких гарантий сохранения нынешних позиций с приходом нового президента в 2008 году.
       Шанс на то, чтобы в течение ближайших четырех лет выйти на новые рубежи (то есть завладеть чужой собственностью или успешно приватизировать принадлежащие государству ресурсы), у силовиков будет лишь в том случае, если они вытеснят из президентского окружения старую команду, которая пока еще в меру сил является и "сдержкой", и "противовесом". Но сделать это можно будет лишь в том случае, если силовики сумеют доказать Владимиру Путину, что они уже способны самостоятельно решать сложные политические задачи, а не только обеспечивать силовое выдавливание из страны опальных олигархов.
       Собственно, именно этим они сейчас и занимаются доступными им средствами — обеспечивают рейтинг президента, защищают парламент и власть вообще от скупающих их на корню олигархов, ставят на место зарывающихся региональных баронов (или в данном случае ханов).
       И по большому счету сейчас не столь важно, будет доказана вина "оборотней" или дело в конце концов развалится, как себя поведет Ходорковский, останется Илюмжинов губернатором или нет. Важно, сумеют ли силовики доказать президенту, что он может на них полностью положиться.
      
 ИЛЬЯ БУДАВИНОВ, редактор отдела политики

Комментарии
Профиль пользователя