Коротко

Новости

Подробно

2

Фото: Дмитрий Азаров / Коммерсантъ   |  купить фото

Далеко ли до Тоталлинна

Как Владимир Путин искал с коллегами из Эстонии и Total дорогу в Европу и обратно

Газета "Коммерсантъ" от , стр. 4

18 апреля президент России Владимир Путин посвятил прежде всего международной повестке и встретился с президентом Эстонии и представителями французских деловых кругов. Специальный корреспондент “Ъ” Андрей Колесников убежден, что это звенья одной цепи: и той и другим от Владимира Путина нужно не меньше, чем Владимиру Путину — от них.


Эстонские журналисты настолько давно, а некоторые настолько никогда не были в Кремле, что даже двести метров от Спасской башни до входа в 1-й корпус не могли преодолеть спокойно.

— Проведите нам экскурсию! — с некоторым, по-моему, вызовом попросил один из них, самый разговорчивый, яркую представительницу пресс-службы президента России.

— Отсюда открывается вид на резиденцию президента Российской Федерации! — сгоряча, по-моему, приняла она вызов.

Тут я осознал, благодаря чему открывается такой вид, и тоже рассказал эстонским коллегам:

— А прямо перед собой вы видите наконец снесенный 14-й корпус Кремля!

Коллеги, которых было человек шесть, подавленно замолчали. Наверное, они старались понять меня. (Но это был тот случай, когда я и сам-то себя до конца не понимал.) А может, задумались о чем-то своем. Я подумал, что они ведут себя как-то слишком по-эстонски, и, когда молчание затянулось, по всей видимости, навсегда, я миролюбиво продолжил:

— А там, слева, Царь-пушка и Царь-колокол.

— Где? — внезапно ожил один коллега.

— Нам, к сожалению, в противоположную сторону,— признался я.

И он снова покорно утих.

Экскурсия, таким образом, развивалась по укороченному сценарию.

Зато эстонские коллеги, вернее те из них, которым доверили снять протокольное начало встречи в Представительском кабинете, безостановочно фотографировали этот кабинет и особенно его нескромные люстры. Кажется, они все время думали о том, что второй раз они сюда уже никогда не попадут. Последний раз на моей памяти так жадно пользовались представившейся, а вернее, свалившейся на них возможностью два журналиста из Вьетнама года четыре назад.

— А правда, что президента Эстонии многие в вашей стране отговаривали от поездки в Россию? Но ее было уже, говорят, не остановить? — спросил я эстонского оператора, которому его российские коллеги беспокойно предлагали помощь в починке треноги, на которой была установлена видеокамера, грозившая рухнуть в любой момент, в том числе и ответственный, но он никого не подпускал и близко ни к себе, ни к ней, потому что лучше других понимал: худшее из того, что можно сейчас придумать, так это дотронуться до нее.

— Понимаете,— сказал он мне на хорошем русском языке,— Эстония такая страна, где никто не доволен своим президентом. Но за это президент получает часть своей зарплаты.



— То есть неважно, куда она едет? — переспросил я.— Все равно все будут недовольны?

— Точно! — подтвердил он.— Она в Африку ездила. Все остались очень недовольны.

Мне, разумеется, не понравилось сравнение поездки в Россию с поездкой в Африку. Но я ничего не успел даже возразить.

— А сюда из Португалии приехала. Зачем нам эта Португалия? — продолжил оператор.

Все-таки Россия, обнадеженно понимал я, эстонцам зачем-то нужна.

— А ваш президент с мужем приехал? — спросил я.

Про его прошлое ходят разговоры, которые приходится время от времени опровергать Службе внешней разведки России, так что вопрос был непраздный.

— Наверное, с мужем,— пожал плечами эстонский оператор.— Мы не следим за ним.

А вот он, захотел добавить я, за кем-то из вас, может, до сих пор следит.

Журналисты федерального российского телеканала уже доброжелательно спрашивали оператора, почему он так хорошо говорит-по-русски, и он рассказывал, что сам не знает, так как родители его по-русски не говорили, и дети тоже не говорят, а сам он учился в эстонской школе.

Тут мимо пронесся юный личный фотограф эстонского президента в красной бабочке (она порхала словно отдельно от него), а за ним в ослепительном синем платье вошла и сама президент Эстонии Керсти Кальюлайд, высокая и прямая.

— Мы давно не виделись,— сообщил ей президент России.— По-моему, десять лет назад была встреча на высшем уровне. И совсем недавно где-то за границей мы с вами мельком виделись.

За ее границей или за его? Да, очевидно, что за какой-то до сих пор неурегулированной, с точки зрения Эстонии, российско-эстонской границей.

— Отсутствие контактов между официальными лицами, официальными органами, между соседями — это ненормальная ситуация,— констатировал российский президент.— Как результат, у нас в предыдущие годы товарооборот упал более чем на 50%. Правда, за прошлый год он немного скорректировался — плюс 17%!

То есть не такая уж это и ненормальная ситуация. А если бы еще дольше не виделись, может, и еще подрос бы.

— У нас объективно есть общие интересы,— продолжил Владимир Путин,— связанные с регионом Балтийского моря: здесь и вопросы безопасности, и вопросы экологии, и вопросы, связанные с транспортом, транзитом…

О проблемах, связанных с тем, что до сих пор не ратифицирован договор о взаимном признании границ между Россией и Эстонией, Владимир Путин ничего не сказал. Возможно, потому, что России он и не нужен.

— Благодарю вас за возможность появиться сегодня здесь! — раскрылась навстречу Владимиру Путину улыбающаяся Керсти Кальюлайд.— Мы действительно договорились некоторое время назад о том, чтобы мы могли поговорить, хотя бы потому, что с соседями надо разговаривать даже в случае, если у нас есть определенные разногласия.

У себя на родине эстонский президент настаивала, что она едет в Москву прежде всего для того, чтобы открыть здание эстонского посольства в России, и как воспитанный человек она при этом попросила организовать ей тогда уж и встречу с президентом этой страны. Но сейчас обстоятельства поездки выглядели иначе.

Президент Эстонии производила впечатление компромиссной женщины:

— У нас есть важные торговые отношения. Экономика имеет возможность приспосабливаться к решению политиков, поэтому есть возможность направлять ее в позитивное русло.

Видимо, она имела в виду, что в личном разговоре можно договориться и про обход санкций. Такие разговоры могли ей потом, в общении с коллегами из Евросоюза, чего-то да стоить.

— Время обновить программу сотрудничества между Европейским союзом и Россией, которое финансируется обеими сторонами! — добавила Керсти Кальюлайд, подразумевая, очевидно, ущерб от санкций.— Так что время для встречи самое что ни на есть подходящее.

Она с достоинством, подобающим ее статусу, добавила, что Эстония является кандидатом в непостоянные члены Совета Безопасности ООН.

— Мы стали в мультилатеральных организациях важным и конструктивным партнером,— сообщила она Владимиру Путину хорошую новость (а какими были? — А. К.).— Поэтому я думаю, что нам будет интересно обсудить и глобальные геополитические вопросы.

Сирию, Венесуэлу… Где еще пересекаются геополитические интересы России и Эстонии? А, да, Ближний Восток…

— Но, как мы оба знаем, мы будем обсуждать и более сложные вопросы, когда наши друзья-журналисты покинут зал,— также приветливо сказала президент Эстонии, и в этот момент по крайней мере на одного друга-журналиста у нее стало меньше.

И если в начале встречи Керсти Кальюлайд показала себя компромиссной женщиной, то после нее продемонстрировала себя так и просто отважной.

Так, она подошла к журналистам и рассказала, что пригласила Владимира Путина в 2020 году в Эстонию. Она, кажется, не подумала о том, что он ведь приедет.

Разговор наедине продолжался не очень долго, меньше часа, и вскоре международная повестка этого дня Владимира Путина была ознаменована встречей с представителями деловых кругов Франции. Они, видимо, не хотели отставать от деловых кругов Великобритании (с которыми российский президент встречался совсем недавно), чтобы не остаться, очевидно, кругами на воде.

Два французских бизнесмена посчитали, что в России, в Екатерининском зале Кремля, им будет холодно, захватили наверх плащи и теперь выглядели здесь так, как до них не выглядел никто

Фото: Дмитрий Азаров, Коммерсантъ

Мне-то казалось, силы французских бизнесменов должны быть сейчас полностью брошены на ликвидацию последствий пожара в соборе Парижской Богоматери (не так уж безнадежно, справедливости ради, сгоревшем), но, видимо, они остались и на встречу с Владимиром Путиным, тем более заранее условленную.

По понятным причинам с него эта встреча и началась:

— Перед тем как мы начнем работать,— сказал российский президент,— хотел бы выразить слова сожаления по поводу той трагедии, которая произошла во Франции, в связи с пожаром в соборе Парижской Богоматери. Безусловно, это не только собор, не только символ Франции, это и символ общеевропейской цивилизации, европейской культуры… Мы все сожалеем, мы все смотрели на это со слезами на глазах!

Сгоревший в ночь его победы на президентских выборах в 2004 году Манеж так Владимира Путина не впечатлил. Слез тогда замечено не было, по крайней мере на людях.

— Знаю,— продолжил Владимир Путин,— что французский бизнес готов помочь восстановлению. Мне известно также, что те российские компании, которые работают вместе с вами, которые работают во Франции либо с французскими партнерами, тоже готовы присоединиться.

Все-таки будет чем объяснить в случае чего падение французских инвестиций в российскую экономику. Да и отток российского капитала за границу тоже.

— Нефтегазовые корпорации России и Франции участвуют в таких знаковых совместных проектах, как «Северный поток», «Ямал СПГ»… Вместе строят «Северный поток-2», «Арктик СПГ-2»…— продолжил Владимир Путин, и ясно, что простое перечисление хотя бы пары таких проектов должно заставить по крайней мере с уважением относиться к ним его противников, которых, как известно, хватает в Евросоюзе.

После этого Владимир Путин произнес жестокую вещь:

— Россия в текущем году поднялась в рейтинге Всемирного банка по ведению бизнеса сразу на четыре позиции и заняла 31-е место. Уважаемые господа! Мы обогнали Францию на одну строчку.

За что он так с людьми, которые приехали к нему в гости?

— Зарубежным предпринимателям,— продолжил президент,— предлагаются к использованию специальные инвестиционные контракты, гарантирующие, что налоговые и административные условия работы не будут меняться в худшую сторону.

Оставалось дать гарантии, что не будут и в лучшую. Но они и так, наверное, живут с ощущением, что уже давно их получили.

— Значительные возможности для иностранных инвесторов открываются в связи с реализацией в России стратегических национальных проектов. Речь идет... Хочу это подчеркнуть, хочу, чтобы вы знали. Наверняка вы в курсе, тем не менее еще раз об этом скажу. Речь идет о сотнях миллиардов долларов капиталовложений в значимые для роста экономики нашей страны сферы. Зарубежные фирмы, которые пошли по пути локализации производства в России, могут теперь на равных условиях с российскими фирмами участвовать в конкурсах на государственные закупки.

Оптимизма президента в этом смысле не разделяют, наверное, только сотрудники компании Ford в России.

Между тем у Владимира Путина для этой встречи была подготовлена, так сказать, живинка:

— Каждая из ваших компаний, уважаемые коллеги, вносит свой вклад в гуманитарные программы в России. Хотел бы привлечь ваше внимание к одной инициативе, которой не помешала бы поддержка деловых кругов, в данном случае деловых кругов Франции. Имею в виду чисто гуманитарный вопрос, совсем далекий от бизнеса, он больше относится к спорту. Господин Тимченко, который с нашей стороны возглавляет этот совет, очень близок к этой теме! Имею в виду возможное участие одного из хоккейных клубов Франции в играх Континентальной хоккейной лиги.

Владимир Путин сейчас радел за Континентальную хоккейную лигу не меньше даже, чем за Ночную.

И он передал слово сопредседателям экономического совета ассоциации «Франко-российская торгово-промышленная палата» Геннадию Тимченко и Патрику Пуянне.

Речь господина Тимченко была исчерпывающей.

— Понятно, что сегодня здесь присутствует господин Пуянне, мой сопредседатель,— сообщил он.— В прошлом году его не было, поэтому хотел бы передать ему слово. У него, наверное, есть интересные вопросы!

— Спасибо, дорогой Геннадий! — посмотрел на него Патрик Пуянне.

— Сегодня 15 коллег (руководителей французских компаний.— А. К.) сопровождают меня. Думаю, что это такой растущий успех!

Господин Пуянне вслед за этим сообщил удивительную новость:

— Мы — главный работодатель в России!

Даже господин Тимченко на такое не претендует.

Возможно, Патрик Пуянне имел в виду иностранные компании. Но оказалось, что и он не претендует на многое:

— Компании, которые представлены здесь, больше сотни тысяч рабочих мест организовали в России.

То есть господин Пуянне, возглавляющий Total, имел в виду только коллег, сидящих за столом.

— Могу сказать,— продолжил французский сопредседатель,— что с момента нашей последней встречи мы хорошо продвинулись. Например, мои коллеги из Air Liquide об этом, в частности, расскажут. Ряд законодательных актов был изменен. В плане, например, лекарств от диабета приняты новые законодательные акты, новый регламент. Или, например, в том, что касается экспорта в соседние страны,— это то, что заботило Auchan. Про энергетику… Вы уже упоминали Total. Благодарю вас за интерес. Думаю, что мы продолжим инвестиции в Россию — $13 млрд сейчас объем инвестиций, и будем продолжать.

Речь господина Пуянне становилась безукоризненной, особенно по смыслу:

— Будем развивать местное содержание наших проектов. Хочу сказать, что сейчас мы строим небольшой проект на Ямале, будем производить сжиженный природный газ абсолютно локализованный, то есть при помощи российских технологий. В Мурманске терминал, на Камчатке будет терминал, и эти два терминала будут обеспечивать около 10%. Так что будем инвестировать и в Мурманск, и на Камчатку. Также подтверждаю, что именно верфь «Звезда» на Дальнем Востоке будет заниматься танкерами. И я знаю, что это было ваше желание, и как президент Total подтверждаю, что этот заказ передан «Звезде».

Ну и о главном:

— Total является спонсором российской хоккейной команды. Думаю, может быть, теперь нам нужно поменять объект нашего спонсорства, может быть, нам нужно теперь выступать спонсором для французской хоккейной команды? Обсудим с Геннадием!

Смех в зале. Геннадий радовался по крайней мере не меньше других. Не смешно будет только руководству Федерации хоккея России, которую на самом деле и спонсирует Total.

— Не удалось мне вас убедить, господин президент, чтобы вы финансировали французский футбольный клуб, но, может быть, я буду финансировать французский хоккейный клуб... Total, в общем, займется этим вопросом! — заверил господин Пуянне.

Ну а ради чего и встречались?

Комментарии
Профиль пользователя