Чеховский фестиваль театр
Сегодня на Чеховском фестивале на сцене МХАТа имени Горького сыграют один из самых интересных спектаклей мировой серии — "Сирано де Бержерак" знаменитого японского режиссера Тадаши Судзуки. Роль Роксаны в постановке сыграет актриса Театра на Таганке Ирина Линдт. Накануне московской премьеры ИРИНА ЛИНДТ ответила на вопросы МАРИНЫ Ъ-ШИМАДИНОЙ.
— "Сирано де Бержерак" был поставлен в 1999 году ко Второй театральной олимпиаде, которая проходила в Японии. Вы видели этот спектакль прежде?
— Нет, SPAC (Центр исполнительских искусств Шизуока, который основал Тадаши Судзуки.—Ъ) не репертуарный театр. Сыграли премьеру три раза, и спектакль может не идти год-два, пока его не возобновят к какому-нибудь фестивалю или гастролям. Все остальное время идут тренинги, репетиции. У "Сирано" было уже несколько редакций. В первой Роксану играл мальчик, потом японская актриса, теперь я.
— Как проходили ваши репетиции?
— Меня вводила в роль японская актриса, которая должна была играть Роксану. Сам господин Судзуки такой черновой работой не занимается. Центр Шизуока — это целая империя: в ней все отлажено, все работают как винтики в едином механизме. SPAC — это большая семья. Большинство актеров не замужем и не женаты. На это просто не хватает времени. Дисциплина железная: все готовы в любую минуту сорваться и бежать выполнять задание. Бывали случаи, когда актеров вызывали на тренинг прямо с банкета, поэтому они всегда носят с собой форму. Когда я уже освоила рисунок роли, господин Судзуки пришел смотреть и начал со мной работать: объяснял мышечную партитуру роли, откуда берется голос, откуда энергия. В общем, я прошла знаменитую школу Судзуки.
— Почему господин Судзуки сказал на пресс-конференции, что для работы с ним нужно мужество и что не всякий артист сможет освоить его методику?
— Мы репетировали с десяти утра до десяти вечера. Я думала, что умру. Нагрузка сумасшедшая. Кроме развитого сильного тела нужна еще какая-то внутренняя сила, энергия, способность концентрироваться. У Судзуки работали и очень выносливые балетные артисты, но и они не выдерживали. Однажды мы репетировали, бесконечно повторяя одну и ту же сцену. Судзуки выучил по-русски слова "еще раз" и после каждого прогона повторял "есе раз", "есе раз". В какой-то момент я не выдержала и попросила переводчицу: "Научи его говорить 'на сегодня хватит'". Судзуки отрезал: "В моем словаре таких слов нет". С тех пор в центре меня называли "еще раз".
— Почему режиссер просил вас играть Роксану как мужчину?
— В спектаклях Тадаши Судзуки почти нет главных женских ролей. Он не любит мелодраму, стиль его театра — это греческие трагедии, высокие страсти. Его идеал — это сильная, мощная женщина. Он считает, что и Роксана — настолько сильный типаж, что в ее присутствии мужчины становятся женщинами. Он мне говорил: от тебя должна исходить такая энергия, чтобы мужики разбегались. Добиться этого было трудно, ведь тексты у Роксаны очень нежные, лирические, а мне приходилось выкрикивать их низким голосом. Японские актеры вообще сначала прокрикивают весь текст безо всяких нюансов, пока не достигнут определенного энергетического уровня. Уже потом им позволяют вводить в игру какие-то интонации. На сцене — минимум движения, максимум энергии. Судзуки учит сдерживать эмоции, не расплескивать их в истерике, как делают у нас в театре, а концентрировать в один мощный лазерный луч.
— Тадаши Судзуки говорил о синтезе двух театральных культур — русской и японской. Что же спектаклю досталось от русского театра?
— От русского театра достался русский язык в партии Роксаны и поэтический текст, который я все-таки стараюсь читать как стихи, с паузами, соблюдая ритм. А это в некоторой степени противоречит японской системе дыхания, произнесения реплик. Поэтому стыковать русский стихотворный текст с японским прозаическим было очень сложно.
— Вы уже сыграли премьеру в Японии. Как вас приняли местная публика и пресса?
— Жанр театральной рецензии в Японии, как я поняла, отсутствует. Есть только анонсы, реклама. И сам театр там не ценится так высоко, как в России. Актер у них вообще очень сомнительная фигура. Там есть свои звезды, но главным образом это киноактеры и телеведущие. В театре японцы ведут себя по-другому: у них не принято дарить цветы, кричать "браво", актеры даже на поклоны не выходят. Но после премьеры ко мне подходили люди и говорили одно и то же: какой красивый спектакль и какая красивая Роксана. Это Судзуки очень злило. Для них женственность на сцене в новинку. Я боялась, что и меня заставят быть такой же грубой, как японские актрисы. Поэтому я хитрила: выполняла все требования режиссера, но старалась оставаться при этом собой.