премьера опера
Во Флоренции прошла мировая премьера вердиевского "Отелло" в постановке Зубина Меты и Льва Додина. На поклонах дирижеру аплодировали, режиссера освистали. За происходившим на сцене и в зале специально для Ъ наблюдал корреспондент "Домового" АЛЕКСЕЙ Ъ-МОКРОУСОВ.
Ежегодный фестиваль Maggio Musicale Fiorentino — один из старейших в Европе. Он проводится во Флоренции с 1933 года, находится в одной весовой категории с Зальцбургом и Байройтом и потому собирает массу знаменитостей из сферы танца и вокала, камерной и симфонической музыки. Но больше всего здесь любят оперу. В этом году наряду с "Фиделио" Бетховена и моцартовским "Титом" поставили и "Отелло", один из последних шедевров Верди, где композитор оказывается неожиданно сумеречен и пессимистичен. Флорентийский "Отелло" интересен звездным составом: оркестром управляет нынешний главный дирижер фестиваля, худрук Баварской оперы Зубин Мета, ставил "Отелло" давно популярный в Италии петербургский режиссер Лев Додин, а среди исполнителей главных партий — Владимир Галузин, Барбара Фриттоли и Карло Гуельфи. Свои усилия ради этого союза объединили помимо флорентийцев Большой театр Женевы, барселонский Liceu и наш Большой.
Увенчанного всеми мыслимыми театральными наградами Льва Додина с некоторых пор ценят в Европе и как оперного режиссера; после успеха в 1995 году в Зальцбурге его постановки (вместе с Клаудио Аббадо) штраусовской "Электры" он поставил в той же Флоренции "Леди Макбет Мценского уезда" и получил за Шостаковича премию Аббиати за лучший спектакль года. Интерес к флорентийской премьере подогревался и памятью о последней, довольно яркой постановке "Отелло" на фестивале: тридцать лет назад историю мавра здесь воссоздали дирижер Риккардо Мути и режиссер Миклош Янчо.
Для "Отелло"-2003 художник Давид Боровский создал геометрическое пространство, состоящее из бесконечного диалога темных и светлых линий — оппозиция "белое-черное", как утверждали постановщики накануне премьеры, обещала стать доминирующей в спектакле. Темными оказываются и костюмы большинства исполнителей, за исключением красного одеяния мавра и белого — Дездемоны. Декорации не меняются на протяжении всего действия, лишь танец с факелами да водруженная в центр сцены кровать разнообразят общий минималистский зачин трехчасового спектакля. Так что микрофоны, оказавшиеся между зрителями партера и сценой (итальянское радио транслировало премьеру "Отелло"), раздражали лишь первые пять минут. Вскоре стало ясно, что смотреть совершенно не на что, остается слушать; звучание, как обычно у Меты, безукоризненное, да голоса, так подходящие для театра у микрофона. Интересно, что и хор вслед за партером решил особенно не наблюдать за слабо развивавшимся действием: хористы пели, уткнувшись носом в партитуры, и только детский хор, выучивший слова к премьере, обращался к главным героям и публике, а не к бумаге.
Усилия режиссера по трактовке классического сюжета оказались минимальны. Несмотря на прозвучавшие в интервью накануне заявления Льва Додина о социально-расовых подтекстах у Шекспира, мизансцены свелись в итоге к классической игре страстей. Иногда игра оказывалась театрально полноценной (как у Фриттоли и особенно у Гуельфи), иногда неожиданно подмороженной, как у Галузина, выглядевшего среднестатистическим Отелло всех времен и народов, то есть никаким. При нынешнем предпочтении и зрителями, и режиссерами театра политически-провокативного (как у Петера Конвичны) или просто остроумного (как у Ирины Брук, дочь Питера Брука, с недавней "Золушкой" Россини в парижском Театре Елисейских Полей) подобная статуарность "Отелло" выглядела вызывающе архаичной. Что позволяет, конечно, говорить об античных корнях драмы, но публику ведь разговорами не купишь. Ей хочется зрелищ или уж такой убедительности при показе вечных сюжетов, чтобы захватывало без дураков.
В итоге на поклонах всем и досталось по справедливости: бурные аплодисменты дирижеру, Барбаре Фриттоли и Гуельфи, разочарованное "уууу" в адрес Владимира Галузина. Тот даже не сразу, судя по всему, понял, что же произошло, но главное было еще впереди. Зрители лишь копили силы, чтобы куда громче "заухать" и даже засвистеть в адрес самого Додина, явившегося на поклоны в белом костюме. В том смысле, что летние фестивали если и допускают послабления и расслабления, то только не для исполнителей и режиссеров. Лев Додин такому приему очень удивился, Зубин Мета стал его целовать, тут дали занавес и, поколебавшись (что было заметно по колыханиям), больше его не подняли — случай, говорят, редкий для Италии, фестиваля и премьеры. Даже непременные цветы никому не успели вручить.
Москвичи должны увидеть "Отелло" Льва Додина осенью 2004 года. Поскольку приезд Зубина Меты на московскую премьеру не планируется, о худшем спектакле сезона в Большом можно уже не беспокоиться. Остается только гадать, что же окажется лучшим.
"Отелло" показывают во Флоренции до 1 июля, 25 июня заглавную партию исполнит Хосе Кура, Яго — Валерий Алексеев.