акция современное искусство
В Зверевском центре современного искусства проходит голодовка. Петр Быстров, Максим Каракулов, Александр Каллима и другие молодые художники группы "Радек" уже третьи сутки отказываются от приема пищи и безвылазно сидят в центре, ночуя на разложенных на полу матрасах. На второй день акции "Постановка вопроса. Голодовка без объявления требований" ее участники устроили дискуссию, на которой побывала ИРИНА Ъ-КУЛИК.
Глаза участников голодовки, уже день сидящих без еды, лихорадочно блестели, что добавляло особую убедительность их речам. Голодных пытались уразуметь сытые — собравшиеся на "круглый стол" художники Анатолий Осмоловский, Дмитрий Гутов и Гия Ригвава, заведующий экспериментальным отделом новейших течений Третьяковской галереи Андрей Ерофеев и представитель настоящих политических левых — член группы "Социалистическое сопротивление" Илья Будрайтскис.
Дискуссия свелась к тому, можно ли считать данную акцию политическим жестом, или же это искусство. Ведь, в отличие от "нормальных" участников акций протеста, художники голодают, не выдвигая при этом никаких требований. Инициатор голодовки Петр Быстров полагает, что любые конкретные требования являются компромиссом. Формулируя их, протестующие вынуждены говорить на языке отрицаемой ими власти и общества. Поэтому главным и единственным смыслом акции ее участники считают само чувство голода.
Впрочем, в таком случае акция может превратиться в некое интровертное и совершенно аполитичное исследование собственных возможностей — нечто среднее между экстремальным спортом и концептуальным перформансом. Вспоминаются прежде всего классические акции Марины Абрамович. Художница, например, кричала, пока хватало дыхания, или обнаженной танцевала в галерее до тех пор, пока буквально не упала от усталости. Сами голодающие художники рассказывали, что сутки воздержания стали для них весьма занятным и почти психоделическим экспириенсом. Голод, как известно, может "расширять сознание". Импровизированный лагерь стал очагом некоей спонтанной субкультуры со своими "телегами" (в основном на тему котлеток), юмором и даже внезапными приступами музицирования.
Но не будет ли такого рода арт-голодовка циничной по отношению к настоящим политическим протестантам, для которых такого рода акция чревата подлинным риском — жизнью или унизительным поражением? Художники, конечно, голодают взаправду, но ничто не мешает им в любой момент прекратить голодовку и отправиться за бутербродом. Анатолий Осмоловский, отнесшийся к акции своих молодых последователей сочувственно, тем не менее сказал, что, возможно, им нужно поискать для своего воздержания другие определения. Например, "пост" или "диета". Можно также вспомнить анорексию. Это заболевание манекенщиц воспел, как ни странно, весьма почитаемый "радеками" Жиль Делез. Французский философ полагал, что анорексия сродни элегантности и экспериментальному искусству, ибо так же основана на минимализме и жесте отказа. А еще Делез писал о том, что, отказываясь от участия в трапезах, анорексик выключает себя из семейных и светских ритуалов и, таким образом, оказывается вне традиционных общественных структур.
Что-то в этом роде говорили и голодовщики из Зверевского центра. Впрочем, если благодаря акции они и оказываются вне социальных привычек, они тем не менее остаются вписанными в структуры современного искусства. "Голодовка" — не первая акция, работающая на двусмысленном слипании политического и художественного жеста. В сходном жанре "политического симуляционизма" были выдержана "Манифестация", осуществленная "радеками" совместно с Дмитрием Гутовым: участники акции убедительно имитировали масштабную уличную демонстрацию с перекрытым уличным движением, просто переходя улицу с лозунгами, которые сворачивались, как только на светофоре загорался красный. А еще раньше была возведенная на московских улицах "Баррикада", которую Авдей Тер-Оганян и Анатолий Осмоловский посвятили тридцатилетию парижского мая 1968 года. А Тер-Оганян полагал, что никаких требований не должно быть, а все лозунги должны быть исключительно на французском, ведь речь идет всего лишь о театрализованном воспроизведении славных исторических событий.
Впрочем, протест художников всегда метафоричен. Об этом говорил Андрей Ерофеев, который посоветовал художникам для чистоты жанра проводить голодовку не только без выдвижения требований, но и без отказа от пищи.