дело "Новой революционной альтернативы"
Мосгорсуд вынес вчера приговор активисткам леворадикальной организации "Новая революционная альтернатива" (НРА) Надежде Ракс, Ольге Невской, Ларисе Романовой и Татьяне Нехорошевой. Их признали виновными в подготовке и осуществлении взрывов у приемной ФСБ в 1998 и 1999 годах. Условный срок получила лишь Татьяна Нехорошева, которая активно сотрудничала со следствием.
У зала заседаний Мосгорсуда, где должны были огласить приговор активисткам НРА, было не протолкнуться. В суд пришло такое количество сочувствующих, что они заполнили даже коридор. Корреспонденту Ъ хоть и с трудом, но удалось пробраться в зал заседаний.
Оглашение приговора началось со скандала: судья Марина Комарова заметила среди адвокатов общественного защитника Анатолия Реканта (ранее за постоянные препирательства с судьей его вывели из процесса). Судья потребовала, чтобы Анатолий Рекант "освободил место для участников процесса и перешел к скамье, где подсудимые". Правозащитник было стал упираться, но тут на него зашикали адвокаты, и господин Рекант подчинился требованию судьи.
После этого председательствующая объявила, что, "поскольку процесс проходил в закрытом режиме, будет оглашена только резолютивная часть приговора". Судья Комарова огласила решение: Надежда Ракс, Ольга Невская, Лариса Романова и Татьяна Нехорошева были признаны виновными в двух взрывах у приемной ФСБ России в августе 1998 года и в апреле 1999 года, а также в теракте, вследствие которого был разрушен памятник Николаю II под Подольском в ноябре 1998 года. Кроме того, девушкам вменили незаконное хранение взрывчатки.
По версии обвинения, первый взрыв у приемной ФСБ и подрыв памятника императору революционерки устроили в знак протеста против арестов членов организации "Реввоенсовет" во главе с Игорем Губкиным (он также взрывал памятники). Бомбу в мусорный бак у приемной заложил активист НРА Александр Бирюков. Его признали виновным в этом преступлении, но из-за того, что террорист страдал шизофренией, отправили не в тюрьму, а в медицинский стационар на принудительное лечение. Последующий в апреле 1999 года взрыв у той же приемной был организован подсудимыми уже в знак протеста против ареста Александра Бирюкова.
Суд приговорил Надежду Ракс к девяти годам заключения, Ларису Романову к шести с половиной годам, а Ольгу Невскую к шести годам лишения свободы. Условный срок получила только Татьяна Нехорошева, которая частично признала свою вину и дала показания против соратниц.
Уже после оглашения приговора неожиданно выяснилось, что в зале нет Ольги Невской. Она пришла в суд с грудным ребенком, но из-за толчеи не стала входить в зал заседаний. Узнав, что приговоренная осталась в коридоре, конвоиры отловили ее и под руки ввели в зал.
Увидев осужденную, судья поинтересовалась у Невской, "понятен ли ей приговор". Революционерка спокойно ответила: "Да". И тут же зал начал скандировать в адрес судьи: "Позор! Позор!" Конвоиры и судебные приставы стали теснить митингующих к выходу. Дольше всех сопротивлялся общественный защитник Анатолий Рекант, которого милиционеры в конце концов просто выкинули из зала.
Выйдя на улицу, сочувствующие НРА развернули транспаранты и хором запели "Интернационал". Получилось у них не очень стройно, но убедительно. Когда исполнение пролетарского гимна завершилось, дама, державшая в руке плакат с надписью "Судьи-фашисты тоже судили комсомольцев", обрушилась с гневной речью в адрес Татьяны Нехорошевой, свидетельствовавшей против своих подруг. "Это все из-за нее, из-за этой предательницы девочек посадили!" — голосила женщина. Стоявшие рядом пенсионеры поддержали ее. Причем высказались определеннее: "Да эту суку повесить мало!"
Тут из-за угла Мосгорсуда показался автозак. Митингующие моментально перегородили ему дорогу и стали требовать "свободу политзаключенным". Водитель машины открыл дверь и крикнул, что "в ней никого нет". Какой-то активист решил проверить и, подойдя к автозаку, стал по имени звать революционерок. Но оттуда никто не отозвался. "Вот видите,— радовался конвоир,— я ведь вам говорил!" Помрачневший активист отошел от машины и сказал: "Пустая машина. Идемте, товарищи". Товарищи нехотя освободили дорогу. Как раз в этот момент другой автозак вывез из суда революционерок.
АЛЕКСЕЙ Ъ-ГЕРАСИМОВ