'/%3e%3cpath%20fill-rule='evenodd'%20clip-rule='evenodd'%20d='M14.3017%2018.2207H15.3723L14.8352%2016.9716L14.3017%2018.2207ZM14.0381%2018.8502L13.7205%2019.5769H12.9973L14.5351%2016.0881H15.1601L16.6917%2019.5769H15.9493L15.6357%2018.8502H14.0381ZM25.6746%2019.5744H26.3736V16.0879H25.6746V19.5744ZM22.8929%2018.0766H24.1812V17.4409H22.8929V16.7264H24.7631V16.0905H22.1942V19.5767H24.8304V18.9408H22.8929V18.0766ZM20.1158%2018.4886L19.3234%2016.0879H18.7452L17.9528%2018.4886L17.1817%2016.0898H16.4277L17.6446%2019.5789H18.2308L19.0245%2017.2871L19.8181%2019.5789H20.4094L21.6232%2016.0898H20.8887L20.1158%2018.4886ZM11.9304%2018.0863C11.9304%2018.6538%2011.6486%2018.9571%2011.1368%2018.9571C10.6222%2018.9571%2010.3388%2018.645%2010.3388%2018.0621V16.0902H9.63046V18.0863C9.63046%2019.0681%2010.1761%2019.6312%2011.1271%2019.6312C12.0875%2019.6312%2012.6381%2019.0574%2012.6381%2018.0571V16.0881H11.9304V18.0863ZM7.94048%2016.0881H8.64841V19.5791H7.94048V18.1613H6.34117V19.5791H5.63281V16.0881H6.34117V17.4962H7.94048V16.0881Z'%20fill='white'/%3e%3cpath%20fill-rule='evenodd'%20clip-rule='evenodd'%20d='M16.0069%2011.6456C13.556%2011.6456%2011.5625%209.65187%2011.5625%207.20117H12.1903C12.1903%209.30551%2013.9026%2011.0176%2016.0069%2011.0176C18.1113%2011.0176%2019.8236%209.30551%2019.8236%207.20117H20.4514C20.4514%209.65187%2018.4576%2011.6456%2016.0069%2011.6456Z'%20fill='white'/%3e%3cdefs%3e%3clinearGradient%20id='paint0_linear_17199_5762'%20x1='1336'%20y1='2.75586'%20x2='1336'%20y2='2669.42'%20gradientUnits='userSpaceOnUse'%3e%3cstop%20stop-color='%23FB6361'/%3e%3cstop%20offset='1'%20stop-color='%23ED3E45'/%3e%3c/linearGradient%3e%3c/defs%3e%3c/svg%3e)
Цена вопроса
Сегодня две девушки, сотрудницы модного глянцевого журнала, спорили при мне о
Андрей Ъ-Колесников
специальный корреспондент Ъ
Сегодня две девушки, сотрудницы модного глянцевого журнала, спорили при мне о том, что надо делать в Ираке. Одна говорила, что Штаты должны как можно скорее начать и закончить там, другая отвечала ей, что война — это очень страшно.
— А химическое оружие не страшно? — резко спросила первая девушка.— Ты просто не видела, как люди умирают от химического оружия.
— Но ведь и ты не видела,— заметила ей подружка.
— Вот и не хочу видеть! — ответила ей та.— А для этого надо, чтобы американцы разбомбили там все.
Неожиданно у второй девушки антивоенные аргументы закончились. Я решил осторожно помочь ей.
— А может, там и нет никакого химического оружия? — спросил я.— А бомбежки будут очень реальными.
— Да? А 11 сентября? Очень реальная вещь была!
Я сказал, что в результате войны вероятность повторения 11 сентября увеличится во много раз, так как жителям целой страны будет за что мстить Соединенным Штатам Америки. И вот тут уже она наконец замолчала.
А в языке у нее есть маленькая железная гирька. Девушки из глянцевых журналов увлекаются, как известно, пирсингом. Дырка в языке лишний раз подтверждает, что язык без костей. И сказать, что американцы должны как можно скорее начать и закончить, языком как раз легче всего. Даже таким, в котором есть железная гирька. Потому что язык без костей. Сказала — и поехала в гости к друзьям на постный ужин. Потом из выпуска новостей с раздражением узнала, что на Азорских островах опять ни до чего толком и не договорились. Потому что ведь договориться значит уже только одно — перестать вести эти бессмысленные переговоры в Совете Безопасности ООН и начать бомбардировки. И опять, значит, неизвестно сколько продлится эта канитель.
И вот я думаю о том, что так же считают еще довольно много миллионов людей на земном шаре. И что может заставить их передумать? Да почти ничто. Кроме, как ни странно, нового теракта в Нью-Йорке, которого, как они пока думают, можно избежать именно с помощью войны. Или вот американского морского пехотинца, полузнакомого чьих-то дальних родственников, убьют при штурме Багдада. А ведь наверняка убьют. Или бензин подорожает. Или вообще кончится.
То есть им ведь только кажется, что именно они вряд ли могут что-то потерять. Больше того, вся эта война начинается из-за того, что Америка боится потерять хотя бы частичку своего фантастического, невероятного благополучия. Просто все дело в том, что она слишком им дорожит и во имя его сохранения готова заплатить любую цену, даже если потом и выяснится, что угроза благополучию — липовая. Ну просто любую цену. Я уж не говорю про жизни иракцев. Америка готова платить за это благополучие жизнями своих граждан, то есть тем, ради чего все это благополучие и создается.
Именно поэтому иногда то, что делают американцы, кажется приступом паранойи. Будешь тут параноиком!
специальный корреспондент Ъ
Сегодня две девушки, сотрудницы модного глянцевого журнала, спорили при мне о том, что надо делать в Ираке. Одна говорила, что Штаты должны как можно скорее начать и закончить там, другая отвечала ей, что война — это очень страшно.
— А химическое оружие не страшно? — резко спросила первая девушка.— Ты просто не видела, как люди умирают от химического оружия.
— Но ведь и ты не видела,— заметила ей подружка.
— Вот и не хочу видеть! — ответила ей та.— А для этого надо, чтобы американцы разбомбили там все.
Неожиданно у второй девушки антивоенные аргументы закончились. Я решил осторожно помочь ей.
— А может, там и нет никакого химического оружия? — спросил я.— А бомбежки будут очень реальными.
— Да? А 11 сентября? Очень реальная вещь была!
Я сказал, что в результате войны вероятность повторения 11 сентября увеличится во много раз, так как жителям целой страны будет за что мстить Соединенным Штатам Америки. И вот тут уже она наконец замолчала.
А в языке у нее есть маленькая железная гирька. Девушки из глянцевых журналов увлекаются, как известно, пирсингом. Дырка в языке лишний раз подтверждает, что язык без костей. И сказать, что американцы должны как можно скорее начать и закончить, языком как раз легче всего. Даже таким, в котором есть железная гирька. Потому что язык без костей. Сказала — и поехала в гости к друзьям на постный ужин. Потом из выпуска новостей с раздражением узнала, что на Азорских островах опять ни до чего толком и не договорились. Потому что ведь договориться значит уже только одно — перестать вести эти бессмысленные переговоры в Совете Безопасности ООН и начать бомбардировки. И опять, значит, неизвестно сколько продлится эта канитель.
И вот я думаю о том, что так же считают еще довольно много миллионов людей на земном шаре. И что может заставить их передумать? Да почти ничто. Кроме, как ни странно, нового теракта в Нью-Йорке, которого, как они пока думают, можно избежать именно с помощью войны. Или вот американского морского пехотинца, полузнакомого чьих-то дальних родственников, убьют при штурме Багдада. А ведь наверняка убьют. Или бензин подорожает. Или вообще кончится.
То есть им ведь только кажется, что именно они вряд ли могут что-то потерять. Больше того, вся эта война начинается из-за того, что Америка боится потерять хотя бы частичку своего фантастического, невероятного благополучия. Просто все дело в том, что она слишком им дорожит и во имя его сохранения готова заплатить любую цену, даже если потом и выяснится, что угроза благополучию — липовая. Ну просто любую цену. Я уж не говорю про жизни иракцев. Америка готова платить за это благополучие жизнями своих граждан, то есть тем, ради чего все это благополучие и создается.
Именно поэтому иногда то, что делают американцы, кажется приступом паранойи. Будешь тут параноиком!
Газета «Коммерсантъ» №44/П
от 17.03.2003, стр. 9