заместитель министра финансов
— Почему вы не захотели полностью либерализовать валютное регулирование?
— Мировая практика показывает, что в переходные периоды валютное регулирование сохраняется. Закон имеет своей целью предохранить финансовую и банковскую системы от возможности быстрых неконтролируемых масштабных трансграничных перетоков капитала, несущих угрозу стабильности платежного баланса страны, курса национальной валюты, ликвидности банковской системы. Поэтому мы сохраняем регулирование операций, которые несут такие угрозы. В развитой экономике это регулируется иными механизмами: контролем за денежным предложением и за операциями на открытом рынке, воздействием на уровень процентных ставок, мерами фискальной политики и мерами, обеспечивающими повышение рейтинга страны как суверенного заемщика. У нас эти механизмы пока не до конца развиты. И мы должны использовать механизмы валютного регулирования, несмотря на то что они создают проблемы для бизнеса.
Срок применения этих механизмов мы увязываем с реализацией трехлетней среднесрочной правительственной программы. Там предусмотрен набор мер в области фискальной политики, долговой политики, структурных и институциональных реформ, выполнение которых позволит механизмами макроэкономической и фискальной политики эффективно регулировать движение капитала и обеспечивать устойчивость денежной системы страны. Нужда в дополнительных мерах валютного регулирования отпадет, останется лишь необходимость информационного контроля за движением капитала.
— Многие вас критикуют за то, что поводы для введения ограничений в законопроекте туманны.
— Мы очень много дискутировали по этому поводу и пришли к выводу, что, если установить в законе конкретный перечень случаев, когда вводятся ограничения, то вероятность дестабилизации рынка повышается.
— Какие ограничения вы введете сразу после принятия закона, не дожидаясь возникновения угроз для экономики?
— Сразу необходимо ввести нормы по регулированию валютных внешнеторговых валютных операций капитального характера. Речь идет о предоставлении отсрочек по возврату валютной выручки, о нормах по авансированию импорта. Ограничения на другие операции должны вводиться только при возникновении угроз для национальной валюты, для ликвидности банковской системы. Например, сейчас у нас вызывает некоторое беспокойство то, что процентные ставки по рублевым инструментам на нашем рынке выше, чем по валютным, то есть идет номинальное укрепление рубля. В этом случае может происходить быстрый приток капитала нерезидентов на рынок наших гособязательств по внутреннему долгу. Если этот приток будет очень большой, потребуется ведение ограничительных мер.
— Почему вы остановились на таких мерах регулирования, как режим счета и резервирование части сумм контрактов? В мировой практике применяются и другие меры.
— Это эффективные экономические механизмы для снижения при необходимости стимула к определенным валютным операциям капитального характера. Для регулирования движения капитала из страны, например для предотвращения паники среди инвесторов, мы предлагаем краткосрочное резервирование до 60 дней, но больших сумм — до 100% средств. Для регулирования движения капитала в страну во избежание всплесков притока капитала мы предлагаем более долгосрочный режим резервирования средств — до года, но меньших сумм — до 20%.
— Ассоциация российских банков считает ваш закон слишком либеральным: он снимает ограничения на открытие счетов в банках стран--членов FATF и тем самым подвергает риску российскую банковскую систему. Они даже предлагают оставить действующий закон.
— Безусловно, проблема есть. Но это проблема не данного закона. Она должна решаться в рамках стратегии развития банковского сектора. К тому же некорректно учитывать интересы одной части бизнеса в ущерб другой. Действующий закон во многом анахроничен. За последние годы произошло много позитивных изменений в нашей экономике. Мы страдаем от недостаточной открытости наших взаимоотношений с внешним миром. Нынешний закон запрещает множество операций, для них требуются разрешения, что сдерживает нормальную законопослушную внешнеэкономическую активность. При этом имеется масса возможностей для обхода этих норм, то есть действующий закон способствует коррупции.
— А почему вы вывели из-под контроля операции с недвижимостью за рубежом? Ведь это также движение капитала.
— Мы решили, что операции с недвижимостью непринципиальны для решения задачи. Массовое и быстрое трансграничное перемещение капиталов происходит не в форме приобретения недвижимости, а в основном в форме операций с валютными ценными бумагами и т. д. Но если депутаты будут настаивать, то мы введем эти нормы.
— Депутаты и эксперты считают, что описанные в проекте меры валютного регулирования не могут предотвратить чрезвычайные ситуации вроде кризиса 1998 года. Поэтому они предложили описать в проекте антикризисные оперативные меры, которые сможет вводить ЦБ или правительство.
— Это обсуждаемо. Не обсуждаемо лишь намерение чрезвычайными мерами заменить все другие меры регулирования. Наша главная задача — не допустить кризисных ситуаций за счет упреждающих мер, которые как раз и описаны в проекте. Конечно, это меры, скажем так, низкого забора. Мы создаем различные стимулы, но ничего не запрещаем. Вопрос о том, что делать при возникновении кризиса, надо рассматривать отдельно. Я думаю, что эти проблемы должны быть проработаны, но не в данном законе. Может быть, надо разработать специальный закон об общих нормах антикризисного регулирования в стране. В случае кризиса мы ведь должны регулировать не только сферу валютных операций, но и деятельность банков, таможни и т. д. А в этом законе речь идет о нормальном валютном регулировании.
Интервью взяла ИРИНА Ъ-ГРАНИК