Родная кровь

У трехлетней Лизы из села Вагай Тюменской области острый лимфобластный лейкоз — рак крови. Девочка уже перенесла несколько курсов высокодозной химиотерапии, но болезнь не отступила, остается угроза рецидива. Единственный шанс на спасение — трансплантация костного мозга. Донором для девочки станет ее полуторагодовалый брат Марк. После процедуры Лизе потребуются дорогие противоинфекционные препараты, которые не входят в государственную квоту.

Каждый день, когда мама Юлия выводит Лизу на прогулку, повторяется одна и та же история. Около ограды детского сада девочка замирает и во все глаза глядит на играющих детей. Не улыбается, не хмурится — просто завороженно смотрит, не может двинуться с места.

— Лизонька, пойдем?

— Мама… А дети не хотят, чтобы я с ними играла? Или воспитатели им не разрешают?

И Юлия в очередной раз терпеливо объясняет дочке, что, когда она поправится, сразу же пойдет в садик и будет со всеми играть.

— Мама, а можно поскорее поправиться?

Когда Лизе было два года, ей стало трудно дышать. Врачи решили, что причина в увеличенных аденоидах, но лечение не помогало. Через пару месяцев педиатр заметила увеличенные лимфоузлы на шее девочки и дала направление на анализы. Показатели крови были в норме, и врач рекомендовала ставить на шею компрессы. Но улучшения не наступало. Тогда педиатр решила перестраховаться и направила Лизу к онкологу. И началась чехарда, из-за которой было упущено драгоценное время. Онколог перенаправил девочку к инфекционисту, инфекционист — к гематологу, и так по кругу. А Лизе становилось все хуже, лимфоузлы уже были размером с виноградину. Девочку положили в больницу для проведения биопсии. Но она оказалась в палате с больными вирусным энтеритом и, конечно же, заразилась. Лизу перевели в инфекционную больницу, и биопсию врачи смогли провести лишь спустя две недели. Взяли пункцию костного мозга и поставили окончательный диагноз: острый лимфобластный лейкоз.

— До последнего мы надеялись, что это не онкология,— вспоминает Юлия.— Гнали от себя эту мысль. Когда узнали… это был ад. Я рыдала безостановочно. Потом уже мы собрались с духом и начали сражаться с болезнью. Лиза же видит, в каком мы состоянии, мы не имеем права впадать в уныние.

Девочке немедленно начали химиотерапию, провели шесть курсов, из них четыре — высокодозные. Лимфоузлы уменьшились. Повторная пункция костного мозга показала, что наступила ремиссия, но в костном мозге по-прежнему оставалось небольшое количество бластов — раковых клеток. То есть болезнь ушла не навсегда, возможен рецидив. И он почти сразу произошел. Летом прошлого года количество бластов увеличилось — и снова высокодозная химиотерапия. И опять болезнь отступила. Но риск рецидива по-прежнему высок.

Врачей Лиза уже не боится — пугается только, когда в очередной раз у нее берут кровь на анализ. Растет доброй и отзывчивой. Очень любит младшего брата Марка, постоянно с ним играет. Марк улыбнется — и Лиза заливается смехом. Заплачет — она бежит за платком и вытирает ему слезы. Дети еще не знают, что скоро Марку предстоит спасти свою старшую сестру.

В октябре 2017 года Лиза проходила обследование и лечение в петербургском НИИ детской онкологии, гематологии и трансплантологии имени  Р. М. Горбачевой. Врачи сказали, что помочь девочке может только пересадка костного мозга — ее проведут по государственной квоте. Лучшими родственными донорами традиционно считаются родные братья-сестры, только подходят они друг другу в качестве доноров не очень часто, лишь в четверти случаев. Но Лизе повезло: маленького Марка протипировали, и выяснилось, что он генетически полностью совместим с сестрой.

Для сопроводительной терапии Лизе понадобятся мощные лекарства, которые должны защитить ее, ведь после трансплантации иммунитет оказывается практически на нуле. И любой вирус или инфекция могут стать для Лизы смертельно опасными. Стоят необходимые лекарства очень дорого, в государственную квоту они не входят. Семье, которая живет на скромную зарплату отца и Лизину пенсию по инвалидности, без нашей помощи не справиться. Но мы ведь поможем спасти Лизу?