 | ||
| Фото: ДМИТРИЙ ЛЕБЕДЕВ | ||
— При разработке закона его авторы подчеркивали свою приверженность Конституции, в которой записано, что местное самоуправление не входит в систему государственной власти. Как бы вы оценили итог их работы?
— Выстраивается властная вертикаль. Конечно, за всеми мэрами городков из Москвы усмотреть невозможно. Но если губернаторов уже построили (а мы видим, что построили), то включение мэров в вертикаль власти — это не такая уж сложная вещь. И неважно, как это будет называться. Мэр будет жить и знать, что завтра одну деревеньку у него могут отрезать, а другую прирезать. И даже если губернатор будет тешить себя мыслью, что это в его власти, на самом деле последнее слово по вертикали будет за федеральным центром.
— Сможет ли влиять на ситуацию Конгресс муниципальных образований, деятельность которого впервые будет закреплена в законе о местном самоуправлении?
— Эта норма закона просто анекдот. Она фактически означает принудительное вступление в ассоциации для всех муниципальных образований и принудительное вступление ассоциаций в Конгресс муниципальных образований. Но как существование Конгресса муниципальных образований — общественной организации — вообще может быть регламентировано в законе о местном самоуправлении? В развитии местного самоуправления крайне заинтересовано гражданское общество. Но эта норма не имеет к развитию гражданского общества никакого отношения.
— Тогда какую цель она преследует?
— Замкнуть общественную вертикаль на Кремль. Ведь руководство Конгресса муниципальных образований ориентировано на федеральную власть, а не на местную. Для Кремля это очень интересная штука: она может помочь раскручивать мэров против неугодных губернаторов и наоборот. То есть стравливать их друг с другом. Будет еще один способ давления.
Есть и более фантастические вещи. Закон обязывает произвести новую нарезку муниципальных единиц. На это время на их территории отменяются все выборы, все реформы, приватизация — какие-то военные поселения Аракчеева. Как бывший прокурорский работник, Козак должен был бы немедленно выяснить, кто это предложил, и пресечь. Это же передел собственности, это кровь!
— Какой же это передел, если вводится мораторий до 2005 года на приватизацию и аренду муниципальной собственности?
— Представьте, что мы находимся в маленьком провинциальном городе. Какой-то бизнесмен, по московским меркам ничтожный, потратил деньги на аренду, у него есть планы. Он ориентируется на действующего мэра. А все на два года приостанавливается, и этого мэра больше не будет. Человек горит на крупные по меркам глубинки деньги. В маленьких городах такие люди считаются достаточно богатыми. А их лишают бизнеса. Они начинают огрызаться. Чтобы разорить человека, не нужно двух лет, достаточно трех месяцев. Это делается для того, чтобы провести смену элит: на место разорившегося придет новый человек, который будет обязан новому мэру, которой назначен сверху. А этот мэр будет встроен в вертикаль власти.
Ведь банкротство муниципалитета в этом законе не имеет ничего общего с финансами. Это политическая мера. Неважно, какой орган будет решать, считать ли муниципалитет банкротом,— правительство, президент, губернатор. Главное, что это политический орган. И здесь впору задуматься, а в правовое ли государство мы идем? К внешнему управлению у меня нет претензий: тем, кто не справляется, помогать надо; только срок работы внешнего управляющего следует уменьшить. Но все ведь выстроено так, чтобы сначала деньги забрать, а потом раздать. Мэры должны идти наверх с протянутой рукой. А что такое принцип уравнивания, который провозгласил этот закон? Да это то, что дядя в Москве сидит и говорит: ты хороший, тебе дам, а ты не очень, тебе не дам. Это финансовая диктатура. Никто ровным слоем размазывать не будет.
— Но ведь и прежняя система местного самоуправления ставила мэров в подчиненное положение.
— Знаете анекдот: цыган смотрит на чумазых детей и думает, этих умыть или новых наделать. Так вот Козак решил задушить то местное самоуправление, которое уже есть, и новое наделать. Но с какой стати он думает, что новые дети не будут чумазыми? Этот закон проявляет абсолютное непонимание Кремля, что такое демократия. Вы только представьте: Козак сетовал на то, что в момент работы над законом были некоторые утечки. Что это за замашки! Демократический закон должен разрабатываться гласно, с участием всего общества. А так получается, что все уже решено: правительство даст рекомендацию, Госдума примет. Такие методы работы — предательство демократического общества.
Записала ИРИНА НАГОРНЫХ.