"Sulla monarchia deve decidere il mio popolo"
Rinviato per motivi di sicurezza il rientro in patria dell` ex re Zahir Shah: "Ma in aprile io saro a Kabul""По поводу монархии должен решать мой народ"
Возвращение на родину отложено по мотивам безопасности. Но бывший король Захир-шах говорит: "В апреле я буду в Кабуле"CAPRARA MAURIZIO, Roma
КАПРАРА МАУРИЦИО, Рим
"Я вернусь в Кабул в апреле. Точнее, в начале апреля",— говорит бывший король Афганистана Мохаммад Захир-шах (Mohammad Zahir Shah). 87-летний экс-король принимает нас в своем римском доме. Он одет в двубортный пиджак в мелкую белую полоску. Именно на этого человека Запад делает ставку в своих планах по заполнению вакуума, образовавшегося с уходом талибов в богатом традициями и символами Афганистане. Ранее приезд Захир-шаха на родину планировался на 21 марта, день, когда в Афганистане отмечается праздник Навруз — Новый год. Потом дата возвращения на родину стала сдвигаться на более поздние сроки. Сам бывший монарх утверждает, что "здесь нет ничего политического". Однако очевидно, что возвращение откладывается по мотивам безопасности, которые, скорее всего, связаны с политической ситуацией в Афганистане и мире. Эта тема и стала отправной точкой нашего интервью. Прежде всего нас интересовало, почему же афганское министерство иностранных дел внесло изменения в план возвращения на родину Захир-шаха, который должен в июне открыть лойя джиргу (совет старейшин племен Афганистана.— Ъ). Съезд глав афганских племен и политических партий должен сформировать переходное правительство, которое будет действовать вплоть до выборов.
— Итак, по каким же причинам было отложено ваше возвращение?
— Думаю, что по хозяйственным и организационным.
— Кажется, тут есть одна нерешенная проблема: кто должен гарантировать вашу безопасность в Кабуле?
— Мою безопасность по дороге в Афганистан взялось обеспечивать правительство Италии, страны, где я не чувствую себя иностранцем. Итальянские агенты будут со мной в самолете, как и здесь. Видите, они охраняют мой дом. А уже на месте вопросами безопасности займутся власти моей страны, Афганистана. Правда, может быть, там будут еще представители международных сил безопасности.
— Наш корреспондент в Кабуле выяснил, что в вашей охране афганцы будут подчиняться бойцам интернациональных сил ISAF. Так ли это?
— Да, это так.
— А вы знаете уже, где будете жить?
— Да, там уже приготовили один дом. Еще некоторое время займут ремонтные работы.
— Вы стали королем Афганистана в 1933 году — это уже кажется другой эрой. В том же году (правда, при других обстоятельствах) пришел к власти Гитлер. Скажите, какую помощь вы могли бы сейчас оказать вашей стране?
— Я слуга афганского народа. Мне доверяет большинство моих соотечественников. Это видно по тому, как люди встречают меня на базарах и в магазинах. И я оправдаю их надежды.
— А если лойя джирга обратится к вам с просьбой вновь стать главой государства? Как вы отнесетесь к этому?
— Воля афганского народа для меня превыше всего. Если меня попросят возглавить государство, я должен буду согласиться.
— Но к вам могут отнестись и по-другому. Когда в прошлом году Северный альянс сам, без помощи антиталибской коалиции, занял Кабул, представители вашей семьи говорили: нельзя допустить, чтобы началась гражданская война, как в 90-е годы. А что сегодня? Когда минует опасность гражданской войны? Не оказались ли снова у власти главы вооруженных формирований?
— Дела пойдут по-другому, как только на основе решения лойя джирги приступят к выполнению своих обязанностей законные главы государства и правительства. Многие лидеры вооруженных формирований сплотятся вокруг центральной власти, если она будет избрана на лойя джирге, выражающем волю афганского народа.
— Экстренный лойя джирга, собравший в Кандагаре предводителей местных племен, постановил, что, если в Кабуле вам будет оказан неподобающий прием, вы должны будете приехать в Кандагар. Некоторые из ваших сторонников выражают опасения, что в Кандагаре вы будете лишены свободы политических действий. Что вы можете сказать по поводу этих опасений?
— Я начну с визита в столицу, в Кабул. Но среди городов, которые я посещу впоследствии, первым будет Кандагар. А потом я хочу съездить и в Гардез, и в Мазари-Шариф, и в Герат...
— В Гардезе не все спокойно. Еще недавно там отстреливались талибы.
— Слухи об этом несколько преувеличены. Думаю, что, когда я туда поеду, столкновения уже прекратятся.
— Талибы, воевавшие в Афганистане, по-прежнему находятся в пределах страны. Как вы считаете, возможен ли еще диалог с ними?
— Слово "талиб" означает "студент, изучающий Коран". Надеюсь, что с такими талибами мы найдем общий язык. Не сомневаюсь, что среди них есть люди, с которыми можно вести диалог.
— Насколько сильным будет влияние Пакистана на вашу страну?
— Пакистан — наш сосед с тех самых пор, как он был создан в 1947 году. В наших отношениях были разные периоды. Я рассматриваю Пакистан как братское государство, с которым нас объединяют культура и религия. Мы посмотрим, какую линию поведения они изберут, и дадим адекватный ответ.
— Ваши противники упрекают вас в том, что вы не приехали в Афганистан или хотя бы в одну из стран региона во время советской оккупации, когда оппозиция так нуждалась в поддержке.
— Я никогда не терял связи с моим народом, я принимал руководителей сопротивления. Но в то время Пакистан не желал меня принять, да и в Иран, Китай или тем более в СССР я приехать не мог. Вот в чем дело.
— В прошлом месяце семь предводителей племен, высказывавшихся в вашу пользу, были убиты. Скажите честно, вам не страшно возвращаться домой?
— Ничуть. За пределами Афганистана опасностей не меньше. Здесь, например, меня пытался убить один человек, представившийся журналистом.
Действительно, этот факт имел место в 1991 году. Время нашего интервью заканчивается. Мы вновь проходим мимо одетых в гражданское агентов спецслужб, вооруженных автоматами. После 11 сентября опасения за жизнь монарха существуют даже здесь, вдалеке от его родного Афганистана.
Перевел ФЕДОР Ъ-КОТРЕЛЕВ