Коротко


Подробно

Елисеевские поля России

Полоса 051 Номер № 10(365) от 20.03.2002
Елисеевские поля России
       В 80-е годы, когда Ленинградский обком КПСС возглавлял Григорий Романов, был популярен анекдот про эмигранта, на старости лет вновь посетившего город своего детства. На вопрос о том, что теперь делается в Ленинграде, он ответил, что ничего не изменилось — Романов правит, Елисеев торгует. И действительно, гастрономы братьев Елисеевых, что в Ленинграде на Невском, что в Москве на Горького, и в советское время никто не называл иначе как елисеевскими.
Легенда о землянике
       Как и большинство купеческих семей, Елисеевы происходили из крестьян: в 1813 году Петр Елисеев перебрался из Ярославской губернии в Петербург и открыл торговлю колониальным товаром. Позже, когда его потомки вошли в число богатейших людей России, появилась легенда о землянике. Она гласила, что зимой 1812 года на званом обеде у Шереметевых была подана свежая земляника. Пораженные гости пожелали взглянуть на человека, вырастившего ягоду зимой. Граф призвал крепостного садовника Петра Елисеева и обещал выполнить любую его просьбу. Садовник, разумеется, попросил вольную.
       Лишь совсем недавно были обнаружены архивные документы, из которых явствовало, что село Новоселка, откуда происходил первый из династии Елисеевых, Шереметевым никогда не принадлежало. Но легенда о талантливом крепостном очень украсила официальную историю одного из богатейших торговых домов России. Американским банкирам мода начала XX века предписывала рассказывать, что их дед начинал с продажи газет или чистки сапог, ну а русским купцам полагалось вести свой род от крепостного, чудесным образом получившего вольную.
Елисеевы возили вина из-за границы на собственных кораблях
Обосновавшемуся в столице ярославскому мужичку удалось открыть на Невском крохотный магазинчик, торговавший вином и колониальным товаром. Дела пошли неплохо, и спустя два года Петр Елисеев уже арендовал на Петербургской таможне склад для приема и хранения вин. Скончался он в 1825 году, оставив сыновьям неплохой стартовый капитал.
       
Паруса успеха
       Сергею, Григорию и Степану Елисеевым достался небольшой, но динамично развивающийся бизнес. В 1857 году семейное предприятие стало именоваться торговым домом "Братья Елисеевы". Важнейшее место в делах фирмы занимала торговля виноградными винами. Операции приобретали все больший размах: если отец торговал товарами, купленными через случайных посредников, то сыновья наладили прочные контакты с крупными европейскими торговыми домами и вели дела не только в столице, но и во многих провинциальных городах. Вскоре у братьев появился свой парусный флот: в Голландии были куплены три грузовых судна — "Архангел Михаил", "Святой Николай" и "Конкордия". Стремясь использовать корабли с наибольшей выгодой, Елисеевы приобрели винные погреба в традиционных винодельческих центрах Европы. Вина закупались в течение всего года и перевозились в Россию в период навигации.
       Скоро Елисеевы стали закупать не только готовое вино. Во Франции, Испании и Португалии (в Бордо, Хересе, Опорто, на острове Мадейра) скупались урожаи винограда. Ягоды перерабатывались на месте, и вина, выдержанные в погребах торгового дома, продавались как в России, так и за ее пределами. Золотая медаль Парижской международной выставки, которую торговый дом получил за выдержку французских вин, свидетельствует о том, что Елисеевы выпускали вполне конкурентоспособную продукцию.
       На Васильевском острове были построены огромные винные погреба. "Общая их протяженность,— писал репортер петербургской газеты,— составляет 475 саженей, а площадь — 4300 квадратных саженей. Это в своем роде маленький городок... Не хватило бы дня, чтобы обойти его". К концу XIX века вино ежедневно разливалось в 15 000 бутылок.
       Помимо вина Елисеевы торговали чаем, кофе, рисом, растительным маслом, сардинами, анчоусами, сахаром, ромом, трюфелями. Ориентировались на состоятельных покупателей, поэтому товар был качественным, за дешевизной не гнались. Например, только у Елисеевых оливковое масло не фильтровалось, а отстаивалось в специальных мраморных чанах.
       Начав торговать с заграницей, Елисеевы стали знамениты тем, что расплачивались только наличными. Но дело расширялось, и стало понятно, что без серьезной банковской поддержки торговому дому не выжить. В 1864 году Григорий Елисеев становится председателем правления петербургского Частного коммерческого банка. В уставе этого банка говорилось, что он создан "для нужд торговли Санкт-Петербурга... для облегчения расчетов с иностранными фирмами, для кредитования биржевых операций". Позже, в 1871 году, братья Елисеевы входят в число учредителей Русского для внешней торговли банка, который создавался для того, чтобы "облегчить русским предпринимателям производство расчетов за границей".
       
Товар лицом
       Фирму унаследовал сын Григория Петровича, Григорий Григорьевич Елисеев. С юности под руководством отца он изучал торговое дело, а в 1896 году, когда его брат полностью погрузился в банковскую деятельность, стал единоличным владельцем фирмы. Для привлечения дополнительного капитала торговый дом был преобразован в товарищество на паях, но Григорий Григорьевич сохранял контроль над его деятельностью, поскольку ему принадлежало 479 из 600 паев.
В винных погребах Елисеевых продавалась четвертая часть всех ввозимых в Россию иностранных вин
23% иностранных вин и 10% шампанского ввозилось в Россию и продавалось Елисеевыми. Так что и северянинские "ананасы в шампанском", и любимая мадера Григория Распутина, скорее всего, были куплены у Елисеевых.
       Хорошие вина и экзотические закуски требовали соответствующего антуража. В 1903 году было торжественно освящено здание Елисеевского гастронома на Тверской. Автором проекта был Г. В. Барановский, домашний архитектор семьи Елисеевых. Открытие фирменного магазина — всегда рекламная акция. Строящееся здание было скрыто от публики огромными деревянными щитами и тщательно охранялось.
Григорий Петрович Елисеев с братьями превратил небольшую фирму отца в один из крупнейших торговых домов России
Любопытствующие, которым все-таки удавалось заглянуть на стройку, рассказывали что там возводится то ли мавританский замок, то ли храм Бахуса. Наконец щиты были убраны. Вот как описывал это Владимир Гиляровский. "С утра толпы народу запрудили улицу, любуясь на щегольской фасад 'нового стиля' с фронтоном, на котором вместо княжеского герба белелось что-то из мифологии, какие-то классические фигуры. На тротуаре была толчея людей, жадно рассматривавших сквозь зеркальные стекла причудливые постройки из разных неведомых доселе в Москве товаров. Горами поднимаются заморские фрукты; как груда ядер высится пирамида кокосовых орехов, с голову ребенка каждый; необъятными пудовыми кистями висят тропические бананы; перламутром отливают разноцветные обитатели морского царства — жители неведомых океанских глубин, а над всем эти блещут электрические звезды на батареях винных бутылок, сверкают и переливаются в глубоких зеркалах, вершины которых теряются в туманной высоте".
       Через несколько дней после торжественного открытия магазина к Елисееву явился чиновник — он собирался опечатать магазин за незаконную торговлю спиртными напитками. Ни владельцы магазина, ни строители не учли, что в радиусе 42 саженей (около 90 метров) от входа в церковь торговля вином запрещена. Не вспомнил об этом и викарий Московской епархии Парфений, освящавший магазин. Однако нарушение формального запрета — хороший повод для взятки. Поэтому срочно пришлось сооружать отдельный вход в винный погреб — он был построен за одну ночь.
       В 1904 году Елисеевский гастроном появился и на Невском. Пока он строился, газеты интриговали читателей. "Дворец, палаццо, а не дом, и в стиле 'нуво',— писал корреспондент 'Петербургского листка'.— В Москве все купечество на стиле 'нуво' свихнулось. Трех- и четырехэтажные декадансы себе возвели". Газетная кампания дополнялась слухами: рассказывали, что торговый зал освещает люстра, сделанная из чистого золота.
При Григории Григорьевиче Елисееве дело достигло максимального размаха, однако его дети торговать отказались
       Гастроном эпохи Серебряного века просто не мог обойтись без собственного театра, тем более что владелец был страстным театралом. Построенный архитектором Барановским зал на 480 мест функционирует до сих пор (сейчас это Театр комедии). А на третьем этаже располагался ресторан.
       Размах строительства, так же как и избрание Григория Елисеева в Петербургскую городскую думу, служили, в первую очередь, рекламным целям: покупатели ни в коем случае не должны были забывать, сколь респектабельна фирма и сколь хорош ее товар. Елисеевские гастрономы по-прежнему ориентировались на состоятельных людей.
       
Жертва Серебряного века
       Расцвет деятельности Григория Григорьевича пришелся на начало XX века. Будучи человеком увлекающимся, он не оставался равнодушным к веяниям времени. После того как в России появились первые автомобили, Григорий Елисеев становится членом правления акционерного общества "Фрезе и К°", первого российского предприятия, выпускавшего автомобили. В России, где протяженность дорог с твердым покрытием не превышала 20 300 км (в Германии таких дорог было 100 000 км, а во Франции — 486 000), автомобили были скорее дорогой игрушкой, чем средством передвижения. Общество Фрезе выпускало не только легковые автомобили, но и машины хозяйственного назначения. В мастерских было собрано около 20 грузовых машин, пожарный автомобиль и даже карета скорой помощи. После того как в 1910 году предприятие было продано Русско-балтийскому вагонному заводу, эти разработки были использованы при создании знаменитых "Руссо-Балтов".
       Елисеевы финансировали бесчисленные благотворительные фонды, школы и богадельни, на елисеевском конном заводе растили элитных лошадей, на юге России выращивали элитную елисеевскую рожь, а в Крыму делали элитные вина. Однако ни огромные доходы, ни размах производства не приносили Григорию Григорьевичу успокоения. Он никогда не забывал о том, что торговля — дело непрестижное. Купцы могли заниматься благотворительностью, коллекционировать произведения искусства, заказывать интерьеры лучшим архитекторам, финансировать подпольные типографии или лаборатории, изготавливающие динамит. И при этом образованное общество не принимало их всерьез. Жадный и глупый Тит Титыч оставался персонажем анекдотов и комических куплетов. Серебряный век предпочитал богатому купцу бедного художника или пролетария, грозящего миру насилья булыжником.
Гастроном Серебряного века не мог обойтись без театра
Любопытно, что после революции в доме Степана Елисеева, брата Григория Григорьевича, банкира и коллекционера, которому мы обязаны всеми хранящимися ныне в Эрмитаже скульптурами Родена, располагался знаменитый Дом искусств — общежитие для петроградских писателей. С каким же презрением описываются в многочисленных мемуарах интерьеры купеческого дома! "В предбаннике,— вспоминала Ирина Одоевцева,— разрисованном в помпейском стиле, стояла статуя Родена 'Поцелуй', в свое время сосланная сюда целомудренной владелицей елисеевских хором за 'непристойность' и так и забытая здесь новыми хозяевами". Еще резче высказался Корней Чуковский: "Мы ходили осматривать елисеевскую квартиру (нанятую нами для Дома искусств). Безвкусица оглушительная! Уборная m-me Елисеевой вся расписана: морские волны, кораблекрушение. Множество каких-то гимнастических приборов, напоминающих орудия пытки. Блок ходил и с недоумением спрашивал: 'А это для чего?'"
       
Уход по собственному желанию
       В 1913 году фирма с размахом праздновала столетний юбилей. В своей торжественной речи Григорий Григорьевич говорил про то, что "отличительной чертой представителей... рода была беззаветная преданность православной вере, русскому царю и своей родине". Однако настроение главы торгового дома было отнюдь не праздничным: ни один из пяти сыновей не хотел продолжить семейное дело. Старший сын, на которого была особая надежда, наотрез отказался отправиться в Америку и создать там сеть филиалов торгового дома. Он заканчивал Военно-медицинскую академию, увлеченно слушал лекции физиолога Павлова, готовился стать хирургом, и карьера бизнесмена его совсем не привлекала.
       Воспитанные в атмосфере Серебряного века, наследники категорически отказывались посвятить себя такому прозаическому делу, как торговля. Медицина, юриспруденция, востоковедение интересовали их куда больше. Конечно, у Григория Григорьевича были возможности повлиять на своих сыновей, однако обстоятельства складывались так, что и самому ему вскоре пришлось отойти от дел. Пятидесятилетний владелец торгового дома влюбился в замужнюю женщину тридцати лет и попросил у жены развод. Мария Андреевна, заявив: "Ни за какие деньги любовь свою не продам", отказалась от отступных и пригрозила покончить с собой.
       В семейном конфликте дети заняли сторону матери. На праздновании юбилея фирмы, когда Григорий Григорьевич произносил свою прочувствованную и патриотическую речь, никто из наследников не присутствовал. Это была публичная демонстрация. Мария Андреевна несколько раз пыталась покончить с собой, однако ее удавалось спасти.
Елисеевский магазин был совсем не похож на гастроном
Сыновья и прислуга старались ни на секунду не оставлять ее в одиночестве, однако ей все-таки удалось скрыться от наблюдателей. Она повесилась на полотенцах в своей комнате и была похоронена в семейной усыпальнице на Большеохтинском кладбище. Григорий Григорьевич на похоронах не присутствовал. Столичные газеты с восторгом смаковали подробности распада одной из богатейших семей России.
       Через две недели после похорон Григорий Григорьевич обвенчался со своей возлюбленной. Дети порвали все отношения с отцом. Вскоре молодожены покинули Россию и поселились во Франции. Последний владелец торгового дома "Братья Елисеевы" скончался в Париже в 1949 году, на два года пережив молодую жену. Они похоронены на русском кладбище в Сент-Женевьев-де-Буа. На этом же кладбище похоронены два сына Григория Елисеева. Могила Григория Григорьевича и его супруги, в отличие от могил его сыновей, выглядит заброшенной — внуки так и не простили своего деда.
       Самоустранение Григория Григорьевича от дел облегчило национализацию имущества торгового товарищества "Братья Елисеевы". После революции никто из хозяев не участвовал в политической жизни и не сражался с большевиками. Может быть, именно поэтому в советское время имя Елисеева не было вычеркнуто из официальной истории. И в Москве, и в Ленинграде знаменитые гастрономы называли только Елисеевскими, а автор этих строк долгое время считал, что и парижские Елисейские поля имеют отношения к отечественным гастрономам.
АЛЕКСАНДР МАЛАХОВ        
При подготовки статьи использованы материалы А. В. Краско

       
УГОЛОК ДЯДИ ГИЛЯЯ
В этот магазин не приходили — в него приезжали
С обеих сторон дома, на обеих сторонах улицы и глубоко по Гнездниковскому переулку стояли собственные запряжки: пары, одиночки, кареты, коляски — одна другой лучше. Каретники старались превзойти один другого. Здоровенный, с лицом в полнолуние, швейцар в ливрее со светлыми пуговицами, но без гербов в сопровождении своих помощников выносил корзины и пакеты за дамами в шиншиллах и соболях с кавалерами в бобрах или шикарных военных "николаевских" шинелях с капюшонами.
Он громовым голосом вызывал кучеров, ставил в экипаж покупки, правой рукой на отлет снимал картуз с позументом, а в левой зажимал полученное на чай.
Все эти важные покупатели знали продавцов магазина и особенно почтенных звали по имени и отчеству.
- Иван Федорыч, чем полакомите?
Иван Федорович знал вкусы покупателей по своему колбасному или рыбному отделению. Знал, что кому предложить: кому нежной, как сливочное масло, лососины; кому свежего лангуста или омара, чудищем красневшего на окне; кому икру, памятуя, что один любит белужью, другой стерляжью, третий кучгур, а тот сальян. И всех помнил Иван Федорович и разговаривал с каждым таким покупателем как равный с равным, соображаясь со вкусом каждого.
- Вот, Николай Семеныч, получены из Сибири копченая нельмушка и маринованные налимьи печенки. Очень хороши. Сам я пробовал. Вчера граф Рибопьер с Карлом Александрычем приезжали. Сегодня за второй порцией прислали... Так прикажете завернуть?..
Более скромная публика стеснялась заходить в раззолоченный магазин Елисеева.

СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК РУССКОЙ ПОЭЗИИ
Гомер отдыхает
Елисеевский гастроном в творчестве одного из московских графоманов.

А на Тверской в дворце роскошном Елисеев
Привлек толпы несметные народа
Блестящей выставкой колбас, печений, лакомств...
Ряды окороков, копченых и вареных,
Индейки, фаршированные гуси,
Колбасы с чесноком, фисташками и перцем,
Сыры всех возрастов — и честер, и швейцарский,
И жидкий бри, и пармезан гранитный...
Приказчик Алексей Ильич старается у фруктов,
Уложенных душистой пирамидой,
Наполнивших корзины в пестрых лентах...
Здесь все — от кальвиля французского с гербами
До ананасов и невиданных японских вишен.


Тэги:

Обсудить: (0)

Журнал "Коммерсантъ Деньги" от 20.03.2002, стр. 51
Комментировать

Наглядно

валютный прогноз

Социальные сети

обсуждение